Как скоро он поймет, что золотое звено его клуба своим незрелым поведением приносит ему убытки и просто избавится от тебя?

Уэббер звучал убедительно, Джо не прекратил бы контракт со мной из-за давления какого-то сенатора, но с радостью распрощается со мной, если перестанет считать меня полезным. Я был загнан в угол, чего чертовски не любил.

– Обещаю больше не спать с дочками сенаторов.

Уэббер скривился.

– Ладно, к дочерям конгрессменов тоже не подойду.

– Этого мало!

– Что еще ты хочешь от меня? Чтобы я принял обет безбрачия?

– Именно так. Я не потерплю больше всех этих заголовков. Еще один слух, и ты попрощаешься с местом капитана и, более того, отправишься в другой клуб. Я лично распоряжусь.

Теперь была моя очередь слетать с катушек.

– Ты не посмеешь, я лицо этой команды!

– Но твоего лица не видно из-за количества женских задниц, присаживающихся на него, – фыркнул Уэббер.

Чертов ублюдок!

– Я не практикую это дерьмо!

– Ты слышал меня. Если пресса в очередной раз напишет о твоем рандеву с тремя мулатками на балконе «Плазы», о пиццерии или еще каком-либо дерьме, я изменю порядок в этом клубе, – тыча в меня пальцем, пообещал он.

Уэббер не бросает обещаний на ветер.

– То есть мне теперь и от пиццы отказаться?

– Нет, откажись от минета на парковке пиццерии.

Это была Дафна Картер, начинающая актриса с невероятными способностями. Всего два фото: я откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза и сжав челюсти, и второе, где видно Дафну, которая поднимает голову и проводит кончиком пальца по нижней губе, а моя рука тем временем сжимает волосы на ее затылке. Не лучшее мое фото, но видели бы вы, как поразительно я смотрелся в черном поло от «Лакост».

– Я могу этим пожертвовать.

– Никаких фото с девушками.

Я вскинул руку в характерном жесте:

– Честное скаутское.

– Ты не был скаутом.

Не был, ведь пока нормальные дети наслаждались детством, я работал, чтобы вытащить свою семью из дерьма: Кубок Стэнли[5], стать лучшим игроком в современной НХЛ, следующим Уэйном Гретцки[6], и кое-что еще, что не было связано со спортом, однако имело для меня колоссальное значение.

– И как ты понял это, я неправильно завязал галстук?

Уэббер перекинулся парой фраз с пиарщиком. Тот неодобрительно покачал головой.

– Тебе придется залечь на дно, пока общественность не переключится на что-то другое, Теллер передумает ломать твою карьеру, а Маклин снова будет доволен коммерческими делами клуба.

– Может, мне еще пластическую операцию сделать, имя сменить, чтобы наверняка? Я ведь не сделал ничего плохого, а если кто-то считает иначе, ну что ж, значит ему просто нужно потрахаться.

Еще один осуждающий взгляд от тренера.

Черт!

Кажется, на этот раз все серьезно.

Уэббер вздохнул и устало потер переносицу:

– Я озвучил условия, Рэй.