Беречь организм смысла не было, мне теперь всё можно… Закурить, что ли? Только год как бросил, обидно даже, столько сил на это дело потратил, ломало по-чёрному. Ладно, что у нас там с планами на завтра? С утра нужно заскочить к юристу и получить официальную бумажку, что родители не несут ответственности за потребкредиты детей. Это на случай, если кто-то из коллекторов сунется к матери после моей смерти.

Н-да, мрачновато звучит: «После моей смерти»… Бррр… От юриста еду домой, разбираю шмотки — что-то продать за копейки, что-то подарить, остальное — на выброс.

"«Яблофон», лежащий на гладкой столешнице, завибрировал и пополз к краю. Номер был незнакомым, и я спокойно наблюдал за тем, как телефон пытается совершить самоубийство.

— Да?!

— Глеб, здравствуйте! Это Ольга из «Алькора».

Скосил взгляд на часы — начало девятого.

— Допоздна работаете, Оля, загонит вас начальство такими темпами.

В трубке раздался вежливый смешок.

— Да нет, всё нормально, вы у меня последний на сегодня. — Голос девушки стал серьезнее. — Как у вас дела, решили что-нибудь?

— Нет, Оль, — я на автомате покачал головой. — Слишком дорого, не потянуть мне. Не в этот раз, видимо, уже в следующей жизни.

— Понимаю… — В голосе девушки мне показалось настоящее, а не напускное сочувствие. — Глеб, не знаю, в курсе ли вы, но у нашей фирмы есть доступ к медицинским базам данных, мы пробиваем по ним всех потенциальных клиентов…

Я скривился — похоже, в современном мире электронного контроля частная жизнь скоро исчезнет как понятие.

Тем временем мягкий голос Ольги продолжил внушать из трубки:

— Так что я в курсе вашей ситуации. У меня тоже мама три года назад от рака умерла… — Оля замялась и тихонько шмыгнула носом. Я почему-то явственно представил, как она аккуратно, боясь размазать тушь, промакивает салфеткой уголок глаза. — После этого я и пошла работать в «Алькор».