Я поднесла пальцы к носу, вдохнула — приятно пахло специями. Возникло ощущения полного дома — когда близкие с тобой и ничего не нужно.

Кир вышел из ванной голым. Прежде я видела его без одежды только в клубе или на природе. А у себя дома — впервые, это внезапно смутило меня. Он появился на пороге кухни и прищурился, заметив, что я покраснела.

Я отвернулась, стараясь замаскировать чувства.

Пульс бился в висках, я прижала ладонь к открытому рту и стояла к нему спиной, делая вид, что занята чаем… Медленно наполнила чашку светло-коричневым чаем. В нем плавали волокна апельсина и несколько чаинок. А как пахло корицей…

— Халат или запасная одежда есть?

— Твоего размера, увы, Кир.

Слава богу, у меня холодно. Кир обернул бедра махровым полотенцем и упал на стул. Я передала ему чашку, налила чай себе и присела за откидной столик. Он смотрел на меня, так и не попробовав чай.

Влажные волосы свились кольцами, облепили лоб и щеки, рассыпались почти до плеч. Светлые изучали меня с выражением зверя. Взгляд неторопливо скользил по глазам, губам, шее. Кир любовался мной.

Между нами безмолвно вспыхнули все дни и ночи, что мы провели вместе. Мой первый поцелуй был с ним. Я лежала у него на коленях, он позвал, и стоило обернуться, как Зверь поцеловал меня.

Как в отместку в мысли полез Марк и то, что происходило в номере.

Неожиданно Кир посмотрел в сторону — за окно, за которым в разгаре ночь, а по стеклу стучал дождь… Как тогда.

— Ты меня любишь, — утвердительно сказал он и взглянул прямо. Рот приоткрыт, в глубине больных глаз уверенность. — И я тебя люблю. Давай не будем спорить.

— И не планировала, — я вспомнила, как он выглядел тогда, под яблоней, залитый светом. Я им любовалась, я о нем мечтала.

— Я хочу быть с тобой с тех пор, как принес тебя в «Авалон». То, что произошло потом несправедливо. Оливия, я тебя люблю. Я убью Руслана, если хочешь. Он это заслужил.

У меня чуть не остановилось сердце. Они уже дрались: из-за меня, ребенка, споров за мое тело. Только мне это не нужно. Не хочу, чтобы схватка перешла в смертельный бой.

У Кира свой резон. Тигры не терпят друг друга, если не кровная родня. Тем более взрослые. Тем более, такие мощные, как они. Но они были вместе, держали город в страхе, пока не появилась я. Это я провела черту между ними.

Если в этом городе наступит апокалипсис, его назовут «Оливия».

— Кир, не надо, — прошептала я. — Я его люблю.

— Может, ты определишься? — тихо спросил он и прикоснулся к груди. Там, под пальцами шрамы складывались в мое имя.

— Перестань, — я перехватила его запястье. — Вас всегда было двое, я не хочу выбирать. Я обоих вас люблю. Не могу разделить, понимаешь?

Будто они для меня что-то целое. Они и были такими раньше.