Затем принимается перебирать меню от ресторанов, разложенных в специальные кармашки на стене, и достает несколько из них.
– У этих ресторанов есть доставка? – положив меню на стол, спрашивает мужчина, после чего достает пачку купюр из бумажника.
– Да, у всех."
"Он протягивает меню с деньгами девушкам, и одна из них тут же выхватывает все у него из рук.
– Принесешь потом чеки и сдачу, – приказывает он, не глядя на нее.
Скорчив рожу у него за спиной, она исчезает вместе с остальными.
Думаю, стоит рассказать ему о наших правилах. В этом городке есть неофициальный кодекс поведения, и Дэнни довольно строго относится к тем, кто его нарушает. Мотель уже давно здесь, но у властей есть свои планы на эту землю. Так что подруга не хочет давать им повода закрыть их.
– Наш мотель – довольно тихое место, в котором останавливаются семьи, – говорю я, медленно вбивая его данные в компьютер. – Имейте в виду, что здесь не разрешено проводить вечеринки…
Он смотрит на меня, и в его темных глазах цвета сандала плещется веселье.
– Это мои сестры, – отвечает мужчина.
Ну конечно. Если это его сестры, то я – его мама.
Хотя, судя по всему, они его раздражают, что бывает с настоящими братьями.
Кладу ключи со старомодными округлыми брелоками на стойку, затем распечатываю договор.
– Бассейн закрывается в десять, – уведомляю я. – Автоматы для льда и со снеками стоят между зданиями, а через дорогу есть прачечная. – Посмотрев на него, указываю ему за спину. – Стойка регистрации работает круглосуточно. Обращайтесь, если вам что-то понадобится. С вас двести восемь долларов сорок два цента, пожалуйста.
Но когда кладу на стойку договор и поднимаю глаза в ожидании его ответа, то вижу, что он даже не слушает меня. А смотрит на неоновую вывеску справа на стене в виде цитаты, написанной от руки: «Ну, они ничтожества по сравнению со мной и Билли…»
Строгое выражение его лица внезапно сменяется легкой улыбкой и удивлением вперемешку с замешательством, будто в его голове всплыло приятное воспоминание. Я перевожу взгляд на вывеску. Одержимость Дэнни музыкой девяностых годов – настоящее проклятие для меня на протяжении всего лета. Это цитата из песни Шерил Кроу, но я никогда не спрашивала подругу, что она означает, потому что знаю: она тут же врубит песню, заставляя меня страдать.
– Сэр! – зову я.
Мужчина моргает и поворачивается ко мне, медленно возвращаясь к реальности.
– Вы в порядке?
Он трясет головой и снова открывает бумажник.
– Сколько я должен?
– Двести восемь долларов сорок два цента, – повторяю я.
Он протягивает мне трехсотдолларовую купюру, и, хотя мы не принимаем купюры больше пятидесяти долларов, меня так нервирует огромная пачка в его бумажнике, что я решаю не возмущаться, молча забираю деньги и отсчитываю сдачу.
