Имидж напрокат! Все неправда! Ложь! На самом деле вы… Вы… Вы… Мерзкие! Гадкие! И я за все деньги мира не хочу даже рядом с вами стоять.
Лика зарыдала и убежала.
Я, словно первоклассница, поняла руку.
– У меня остался вопрос. Нина, где вы раздобыли коракор? Рассказывали мне, как Ксения его тщательно охраняет, каждую таблетку пересчитывает.
Волынкина молчала.
– Помощь следствию суд обычно учитывает, – напомнил ей полковник Лукьянов. – В ваших интересах говорить правду.
– Ксюша обычно коракор заранее отсчитывала, клала в отдельную коробку, а вечером тем, кому прописано лекарство, сама его по штучке раздавала, – прошептала Волынкина.
– И я тебе доверяла, – прошептала Ксения, – считала сестрой. Как ты могла?
Вопросы повисли в воздухе и остались без ответа.
Эпилог
– Пообщаешься с некоторыми людьми и кажется, что участь полной сироты без каких-либо родственников не самая плохая, – вздохнул Костин, когда люди полковника Лукьянова увели всех участников беседы. – Да уж, зря Милов решил нас нанять для расследования смерти Зайчевской, вон что вышло.
Я встала и пошла к чайнику.
– Ну, он не предполагал такого поворота событий.
– Надеюсь, в сейфе, оригинально спрятанном на погосте, действительно найдутся документы, благодаря которым Валерий Борисович Милов надолго очутится за решеткой, – сказал Костин. – И хорошо бы мамашу его, которая руками Нины убила Галкину, тоже крепко заперли. Теперь, когда все ясно, можно провести спокойный вечер у телевизора.
– Не все ясно, – вздохнула я. – Где деньги Козланюка?
– Если они есть, – заметил Володя, – Ксения купила дом, отправила старшего мальчика в очень дорогую школу, отдала огромную сумму Галине Михайловне.
– Нина многократно говорила, что Михайлова тратила запас только на мальчика, – напомнила я, – возможно, в тайнике осталась не одна копеечка. Но сомневаюсь, что Ксения расскажет, на каком поле золотые дукаты зарыты. Она до сих пор любит Козланюка и свято следует его воле.
– Если ей предложат кое-что взамен, может, она не устоит, – предположил Костин.
– Что, например? – удивилась я.
