От постановки вопроса я аж растерялся.
— Вообще, обычно есть, — ответил я, с тоской покосившись на здание общежития, в которое я сегодня явно не дойду.
— И какого хрена огонь?
— А какие были варианты? — возмутился я, понимая, что Лютый уже в красках расписал тренеру мое фееричное спасение жизней и уничтожение улик.
— Голову, например, включить, — процедил мужчина и ткнул пальцем меня в висок, наглядно демонстрируя, о какой части тела идет речь. — С твоим резервом можно было просто на пути следования техники устроить болото. Или даже озеро. Утопить всех в грязи и говне. Но нет, ты же, мать его, герой! Решил, что лучше всего сунуть башку в доменную печь! Тебе не приходило в голову, что это мог быть твой первый и последний красивый выход с цыганочкой?
Я в своей практике обычно стрелял и взрывал, а вот чтоб топить — такого не было, конечно. Но объяснять Разумовскому всю причинно-следственную связь открытия новой стихии было нельзя, так что я просто развел руками:
— Не подумал, — признал я. — Фантазии не хватило.
— Ах, фантазии ему не хватило… — протянул Разумовский. — Ну так я быстро тебя научу думать фантазийными категориями, — процедил тренер. — А сейчас — живо на полигон. Будешь отрабатывать у меня огонь до тех пор, пока рожей в песок не упадешь.
— Дмитрий Евгеньевич! — возмутился я. — Выходной же!
— Выходные для тех, кто не рискует захлебнуться собственной магией, Мирный! А если ты такими темпами продолжишь чехарду в открытии стихий устраивать, до конца года не доживешь.
— Да я уже которые сутки с открытой стихией!
— Я не понял, Мирный, — нехорошо прищурился тренер, — я тебя что, уговаривать должен? — а потом рявкнул: — БЕГОМ МАРШ НА ПОЛИГОН!
Да вашу мать… Лучше б я спать завалился!
Кремль, Александр Мирный
Я был не большим фанатом пышных мероприятий, они всегда навевали на меня уныние. Чем пафоснее награда, тем тяжелее была задача. Чем тяжелее задача, тем больше жен принимает коробочки вместо парней.
И эта простая истина всегда действовала на меня угнетающе.
Но надо отдать должное, в этом мире все проходило на редкость душевно.
Для начала Иван попросил приехать меня «на полчасика пораньше», дескать, проведу экскурсию по семейному гнездышку."
"Собственно, этот паршивец провел экскурсию ровно до канцелярии, где в меня вцепилось две миленькие секретарши и мрачный Нарышкин.
— Александр, это безобразие, — заявил боярин. — Никто еще не мог себе позволить так пренебрегать государственными наградами.
— А я тут при чем? — вежливо поинтересовался в ответ.
— Мирный, — с нескрываемой угрозой в голосе проговорил боярин, покачивая головой, — не паясничай.
