Объединенная армия входила в Калькутту, словно слепец, осторожно щупающий перед собой дорогу разъездами, и размещалась как бог на душу положит, не слушая моих советов. Я предлагал Платову занять вместе со своим штабом любой особняк в Белом городе кроме красного дворца, но он решил иначе. В ближайшем пригороде, на берегу Хугли давным-давно устроилась датская фактория. Ее жители с радостью приняли казачью верхушку в обмен на защиту и неприкосновенность. Пиво, копчения, яблочный пирог со взбитыми сливками, чистые постели, медные ванны — ну кто устоит? Атаман ничего не имел против датчан — его противниками были англичане, а не подданные спятившего короля Кристиана VII Безумного. Он звал меня к себе на совещание, но я настоял, чтобы вся казачья верхушка с ним во главе заявилась оценить мои старания.
Оцепенение, вытаращенные безумные глаза, отвисшие челюсти, дрожащие руки — слов не хватит описать состояние полковников, попавших в парадный зал дворца Бабу.
— Это сколько же здесь? — прохрипел кто-то.
— Это все наше? — решил уточнить пораженный Матвей Иванович.
— Почти, — тут же расставил я точки над i. — Отдельная куча у решетки, закрывающей алтарь — это добыча Отряда Черного Флага.
— Опять малец всех обскакал! — взвился Нил Греков. — Признавайся, Петруша, сколько себе захапал?
Быстро же он меня снова понизил. Позабыл, как Петром Васильевичем называл.
— Если вы, господин полковник, хотите что-то оспорить, можете сообщить это афганцам. Их работа. Тронем это золото, без резни в собственных рядах не обойдемся.
— Твои люди — тебе и решать с ними, атаман туземного войска! — не унимался Греков.
Я набычился и так на него посмотрел, что старинушка стушевался. Этот старый пень — как жадная слепая девочка из анекдота, «сколько же они себе навалили?» (2). Через паузу снова начал задираться.
— С такими доходами, господин атаман, боюсь, покинет нас Петруша. Сколько тут? Сотен пять или шесть пудов золота с серебром… Поддастся в махараджи! Тюрбан-то уже носит, не снимая. Да еще с врагами о чем-то шептался…
Платов не выдержал и прервал разошедшегося полковника.
— Не о том думку гадаешь, Нил! Как все это богатство вывозить будем — вот в чем вопрос!
— А что тут думать? — выдал очередную чушь Греков. — С англичанами надо договариваться, чтобы дали нам кораблей и пропустили в Россию. Небось, они рады будут от нас избавиться.
Полковник оглядел нас победным взглядом — смотрите все! вот он я, какой молодец! — и, не удержавшись, скосил глаза на сверкающие золотые холмы, один вид которых пробуждал ненасытную алчность. Меня его агрессивный оптимизма напряг — а ну как «ростбифы» не к одному мне клинья подбивали? С них станется!
— Выпустят они тебя, держи карман шире! — не согласился Астахов.
