— Так было! — уверяли меня купцы, с которыми я познакомился в караван-сарае, выбранным нами для постоя.
В этом здании размером с футбольное поле, укрытом за крепкими стенами, мой отряд легко разместился в полном составе — даже не пришлось никого выселять. Торговля в Кабуле переживала не лучшие дни. Полупустые караван-сараи, напоминавшие маленькие форты, были разбросаны по всему Кабулу.
— Беззаботная жизнь в прошлом, — печалились мои собеседники, которых я попросил просветить меня о столичных раскладах за чашкой чая."
"Все изменилось в одночасье, рассказали они, когда Земан-шах, успешный правитель Дурранийской империи, грозивший даже далекому Дели, умудрился рассориться с вождями пуштунского племени баракзаев, позабыв о том, что именно они привели его к власти, и даже казнить их вождя. Он явно переоценил свои силы — в начавшейся войне его армия потерпела поражение, шах бежал, был схвачен и брошен в темницу. Баракзаи хотели видеть на троне его сводного брата Махмуда, но тут вмешался другой брат, Шуджа, которого поддерживали гильзаи, второе по численности объединение пуштунских племен. Архетип идеального правителя Афганистана — это тот, кто владеет Кабулом. Оба брата умудрились одновременно ворваться в Бала-Хиссар, каждый занял башню цитадели и делал все возможное, чтобы не допустить соперника во дворец. Двоевластие и хрупкое равновесие, готовое в любую секунду взорваться вспышкой насилия — вот во что превратилась жизнь когда-то процветавшей империи. Они крепко осложнили мою задачу: стража Бала-Хиссар отказалась пропускать меня во дворец или в башню к любому из братьев Дуррани, даже не приняли мои верительные грамоты, включая письмо от эмира Бухары. Черт побери, Платов все ближе, и у меня нет времени ждать, когда Махмуд разберется с Шуджей или, наоборот, Шуджа с Махмудом! Эта «Игра престолов» на минималках может длиться еще месяцами.
В эту печальную ситуацию оказались замешаны два драгоценных камня, вырванных из Павлиньего трона — Кохинур и рубин Тимура. Еще одна фантастическая история, на которую была так богата Азия, где политическая нестабильность являлась скорее нормой, чем исключением. Ограненный алмаз «Гора света» весом в 191 карат и гигантский лал из Бадахшана украшали трон индийских владетелей и были вывезены удачливым завоевателем-персом, Надир-шахом. После его смерти они достались афганским вождям и вскоре превратились в сакральный символ шахской власти.
— Кому из братьев достанутся эти камни, тот и станет повелителем Афганистана, — на полном серьезе уверял меня один из купцов, с большим удовольствием посвящавших меня в тонкости местной политической ситуации.
