– Я говорю, жизнь-то какая будет!

– Какая была, такая и останется, – буркнул Штейн.

– Как так?! – Коля даже привстал от негодования. – Не может такого быть!

– Так! – коротко отрезал Штейн. – Спи, давай, сатана.

– Ну, неужели все зря? Весь наш труд, все наши смерти?!

– Ты что же? – насмешливо спросил Штейн. – И в самом деле веришь, что войны приводят к положительным изменениям в жизни общества?

– А как же! – уверенно воскликнул Коля.

– Если бы ты любил не физкультуру, а дал себе труд внимательно прочитать школьный учебник истории, то ты бы знал, что эта Отечественная война у нас вторая.

– А я и так знаю. Первая была с Наполеоном.

– Верно. Умница, – одобрил Штейн. – Тогда ты должен помнить, что и во время войны с Наполеоном народ думал так же, как ты сейчас. Вот, дескать, кончится война, царь отменит крепостное право, даст волю… Ты что же, на полном серьезе думаешь, что после войны что-то изменится? Ну, например, колхозникам выдадут наконец паспорта, чтобы они могли спокойно ездить по стране?

– Конечно!

– Болван! – отрезал Штейн. – Крепостное право через сколько лет после той войны отменили? Почти через пятьдесят! Вот, может, году к девяносто второму и выдадут колхозникам паспорта. Я не доживу.

Коля разочарованно откинулся на топчан.

– А за что же тогда мы воюем?

– Каждый за свое.

– Ну вот вы, Олег Николаевич, за что воюете?

– Я давал присягу.

– Хорошо. А солдаты, которые идут на верную смерть?

– Солдаты тоже давали присягу. Кроме того, в Уголовном кодексе есть статья, предусматривающая наказание за отказ применять оружие на поле боя. Поэтому все, кто носит военную форму, люди подневольные и собой не располагают.

– А я?

– Ты не носишь военную форму. Это верно. Но что это меняет? Ты тоже давал присягу. Ты такой же командир Красной армии, как и я, и на тебя распространяются все приказы и все законы. И здесь, в Стокгольме, ты не по своей воле, а выполняешь приказ. А раз заработал орден и внеочередное звание, значит, выполняешь его хорошо. Завтра мы с тобой должны выполнить еще один приказ и убрать этого мерзавца Синяева. А ты своими разглагольствованиями не даешь мне заснуть и тем самым мешаешь выполнению боевого приказа. То есть пусть косвенно, но являешься пособником врага.

С тем они и замолкли, но заснули не сразу. Коля думал о том, какая замечательная жизнь начнется в СССР сразу же после войны, а Штейн планировал ликвидацию Синяева."

"Восемь дней Коля наблюдал за Синяевым, отслеживал каждый его шаг. За это время ему удалось установить следующее. Синяев почти безвылазно сидит в «Русском Доме». Его статьи и прокламации с призывом записываться в легионы ваффен-СС в редакцию и типографию относит посыльный. Да и не факт, что он сам их пишет.