Юноша поклонился королю и нырнул в толпу.
Все уселись на свои места.
Священник продолжил процесс и через несколько минут, после благодарственной молитвы и неловкого поцелуя Сании и мужа, в наш адрес прозвучало то самое:
— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать вашу жену, граф.
Марк взял мое лицо в обе руки и как-то странно поцеловал меня в угол рта.
И что я должна думать? Он злится? Удивлен? Что-то заподозрил?
Внесли два подноса с белыми караваями и небольшими серебряными стопочками.
Первыми преломили хлеб и выпили по стопке Сания с мужем, потом — мы. Это было очень сладкое креплёное вино. Благо, стопки были чисто символические. И мы с сестрой стали обносить гостей. Каждый брал стопочку и отламывал кусочек от каравая. Минут через пятнадцать все закончилось.
Его величество пожелал нам счастья, подписал уже готовые копии и удалился. Юный Барсет вручил по копии всем четверым новобрачным. Я сложила свою и убрала в потайной карман платья. Народ потянулся из молельной комнаты провожать короля.
Нам всем отец велел идти в зал и садится за стол. Всю дорогу до зала мой муж молчал.
Когда мы расселись за высоким столом и стали ожидать отца, леди Тирон и прочих гостей он сказал:
— Думаю, нам найдется о чем сегодня поговорить, леди жена!
Это не звучало угрозой. Но все равно немного напрягло меня.
Вспоминать свадебный пир мне не слишком хочется. Вернулся отец с леди. Выговорил мне за «глупые требования… Бестолковая девчонка, могла бы получить деньги на булавки».
Мне даже на душе стало немного легче. Все же папенька не был конченым уродом. С деньгами Тирон явно собиралась провернуть номер за его спиной. Тирон сидела с постным лицом. Интересно, Сании она попытается вытянуть деньги?
Марк ел с аппетитом, пил очень мало, точнее — просто смачивал губы. В этом плане серебряные кубки гораздо предпочтительнее стеклянных.
Заздравные тосты быстро закончились, гости начали шутить. Чем больше было выпито, тем рискованнее были шуточки. В зал запустили трех музыкантов. Один с аналогом гитары и двое — певцы. Один из них безобразно фальшивил, но никого это сильно не волновало. Кого-то слуги уже вывели из за стола… Часам к семи вечера я уже вымоталась так, что мечтала только об одном — лечь в постель.
Встал отец Катрин и произнес тост о том, что молодым найдется, чем сегодня заняться, и пусть они уже идут в опочивальню.
В спальне Фица обмыла меня теплой водой, помогла смыть косметику. Одела на меня ночную рубашку — она уже поняла разницу между ночной рубашкой и сорочкой, и подкинув дров в камин — удалилась.
Глава 22
Все же сил в теле ребенка было не так и много, потому что я угрелась и уснула. Затрудняюсь сказать, сколько времени я спала. Вряд ли больше часа.
