В лицо повеяло прохладным ветерком, и пенсионер с наслаждением вдохнул свежий воздух.
— Весна, весна, товарищ пенсионер, — вдруг раздался над самым его ухом громкий и хриплый голос, — а с утречка холодок пощипать любит, зараза!
От неожиданности Забродов резко дернулся и повернулся. Скрипучий хриплый голос принадлежал соседу полковника — Говоркову Иосифу Петровичу, законченному алкоголику и фанату футбольного клуба «Спартак». Его огромная кудлатая голова вместе с худыми костлявыми плечами только что высунулась из форточки окна на первом этаже и теперь монотонно покачивалась в воздухе.
— Тьфу ты черт! — недовольно сплюнул Забродов. — Что за манера так орать Говорков?!
Заспанно-помятое лицо алкоголика растянулось в глуповатой улыбке.
— Виноват, Илларион Константинович, — извинился Говорков, — не рассчитал…
— Ты, Петрович, хоть иногда спишь!? — поинтересовался у соседа полковник.
Раскрасневшееся лицо спартаковского болельщика насупилось. Красные рыбьи глазки тускло блеснули, и Говорков печально вздохнул.
— Иногда сплю, — ответил он, — да и то скорее дремлю… Смысл жизни испарился куда-то, Илларион Константинович, как запах первых весенних цветов.
Покачав головой, Забродов пробурчал:
— Сам виноват! Пить меньше надо, дорогой сосед! Все ведь зависит от тебя, Иосиф Петрович! Ты же хозяин своей жизни! Возьми себя в руки и начни новую жизнь!
Говорков тряхнул кудлатой головой.
— Да разве это жизнь, Константинович?! — горячо воскликнул он. — Одна рутина… Вот раньше было — это да! Помнишь, как мы с тобой злыдней ловили?
При воспоминаниях о лихой и опасной жизни у старого алкоголика просветлились рыбьи глазки и на сморщенном лице мечтательно расплылась широкая улыбка, которая оголила кривые и пожелтевшие от табачного дыма зубы. У инструктора спецназа ГРУ также всплыли некоторые эпизоды из прошлой жизни, однако они не доставили такого удовольствия отставному полковнику, как его собеседнику.
— Было — да сплыло! — нетерпеливо бросил седовласый пенсионер, который уже и сам был не рад, что ввязался в разговор, теряя попусту время на глупую болтовню.
Константинович… — печально произнес несчастный и одинокий человек. — Ты понимаешь меня? Может быть, раскрутим еще какое-нибудь дельце? У тебя, случайно, на примете ничего такого нет?
— Я тебе что, частное сыскное бюро? — раздраженно ответил Забродов. — Я, Петрович, — пенсионер и разной ерундой не собираюсь заниматься! Понял?
— Я понимаю, Константинович, бы оправдываясь, произнес сосед, — это я так, к слову… Понимаешь?
Забродов недовольно мотнул головой.
— Не понимаю, Петрович! — резко возразил он.
