— Так вы что, тоже выставились? — с некоторым удивлением спросил Забродов.
Гуреев и Демакин дружно кивнули:
— Как видишь…
Забродов удивленно вскинул брови:
— Так это же вроде бы выставка молодых, а вы, господа живописцы, как я вижу, на мальчиков не выглядите.
Художники, переглянувшись, развели руками.
— В нашей профессии, Константинович, да и вообще в любой другой творческой профессии — будь ты писатель или режиссер, — усмехнулся Демакин, — ты и в семьдесят лет будешь молодым.
— В смысле?
Константин Гуреев поддержал своего товарища.
— Ну, разумеется, — сказал бородач, — если ты не родственник высокопоставленного чиновника или если у тебя нет богатого покровителя.
— Ну, ничего, ребята, — улыбнулся Забродов, — я тоже хоть и на пенсии, но себя не ощущаю старым. Вон даже в инструкторах спецназа у себя в ГРУ подвизаюсь.
Друзья рассмеялись и перевели разговор на другую тему.
— А где Ваня Павловец? — поинтересовался полковник.
— Ваньку в последнее время не доискаться, — сказал бородатый художник, — влез в долги, а теперь хватается за любую халтуру.
Демакин поддакнул товарищу:
— Это точно, весь в мыле и в заботах… Совсем помешался на бабках!
Гуреев недовольно скривился и махнул рукой.
— Да ладно тебе, Слава, тоску наводить, — проворчал он и повернулся к Забродову: — Ты не забыл, что у меня вот-вот грядет день рождения?
— Попробуй я забыть… — улыбнулся Забродов. — Ты же потом этим всю жизнь попрекать меня будешь.
— Разумеется! — фыркнул художник.
— Не переживай, Костяныч, непременно приду, — пообещал седовласый полковник, — и подарок принесу.
— На хрена мне твой подарок, Ларик, — нахмурился художник, — ты ведь сам еще тот подарок!
— Понял, Костя, — сказал Забродов, — завернусь в целлофановую обертку или фольгу.
Бородатый здоровяк хмыкнул, а Демакин с Забродовым рассмеялись, чем привлекли к себе недовольные взгляды ценителей прекрасного и высокого…
— Мужики, давайте потише, — слегка смутившись, посоветовал инструктор спецназа ГРУ товарищам, — а то мы как три тополя на Плющихе…
Собеседники Забродова, привыкшие к светским тусовкам, беззаботно махнули рукой."
"Любители и ценители прекрасного небольшими группками стояли перед картинами, тихонько их обсуждая, или прохаживались парочками, решая некие, только им известные вопросы.
— А как ты, Михаил Николаевич, относишься к Гагарину? — поинтересовался коротко стриженный сутулый старик в дорогом голубом костюме у своего собеседника, вытиравшего носовым платком пот с яйцеобразной лысой головы.
