— Мне очень жаль… Мы можем вам чем-нибудь помочь?
— А что сделали с…
Один из молодых, так весело встретивший их, неожиданно поднялся и сказал:
— Ничего, ничего, приятель. Вот, присядь.
— Когда были похороны? — спросил Тэллоу, продолжая стоять.
— Два дня назад, — молодой кашлянул, — Были еще и другие. Двадцать один погибший.
— Двадцать один? И все с Док-роуд?
— Да. Тяжелая выдалась ночь.
— А где, где их похоронили? — спросил Уоттс с порога.
— На Крофт-роуд, на кладбище, — ответил пожилой. — Все было сделано очень торжественно, уверяю вас. Присутствовали мэр и члены муниципалитета.
— Понимаю, — сказал Тэллоу.
После комнатного полумрака их ослепило яркое солнце. Оба молча глядели через улицу на остатки дома, на людей, снующих среди руин. В палисаднике играли дети, строя что-то из обломков кирпича и затем разрушая свои постройки. Над всем царил пыльный и горестный покой.
— Мне очень жаль, Боб, — промолвил Уоттс, — очень жаль.
— И мне тоже, Джим. За тебя. Все это нелепо, честное слово, — продолжал Тэллоу с болью в голосе. — Приходишь из похода, рад возвращению, думаешь, дома все живы-здоровы, счастливы, а их уже два дня как похоронили,… Как нелепо… Джим, я хочу выпить…
* * *Они провели еще четыре конвоя. Тяжелые и напряженные. Такие теперь стали обычными. А потом, потом на их долю выпало то, чего они с нетерпением ожидали столько долгих месяцев. Переоборудование, ремонт и длительный отпуск, какого они не имели с того самого дня, как «Компас роуз» спустили на воду.
Корвет нуждался в отдыхе не меньше своего экипажа. Первый солидный перерыв со дня спуска на воду на Клайде два года назад. Кроме мелкого необходимого ремонта, нужно было многое модернизировать, так как конструкция корветов изменялась, вооружение улучшилось, а численность команды возросла.





