Ведь перед ним был убийца семьи Ковалевых, который в угоду шефу безжалостно забил женщину и расстрелял ребенка. Да, в Чечне Москвитин тоже положил семью, но он, в отличие от капитана Григоряна, не знал, кого убивает, потому что за дверью той проклятой комнаты должны были находиться главари банд, а не дети! А Григорян пришел к Насте, заведомо и коварно спланировав убийство, за что должен непременно ответить собственной кровью. Он и ответит. Капитан не уйдет. Он приговорен, а значит, обречен! Успокоившись, Москвитин допил бутылку, взял еще две и двести граммов водки, ожидая скорого появления Анатольича.

Тот не заставил себя долго ждать. Только Оболенский скрылся за углом штаба, не прошло и пяти минут, как дверь рюмочной открылась и в помещение зашел Водолеев. Очередь к этому времени значительно уменьшилась, но человек пять стояло вдоль стойки, жадно наблюдая за тем, как бармен лениво отмеряет очередному покупателю дозу.

Андрей окликнул дворника:

— Анатольич!

Водолеев повернул голову на голос, позвавший его, но тут же отвернулся. Не узнал и подумал, что ослышался.

Москвитин повторил:

— Анатольич! Иди сюда, старина!

На этот раз дворник пристально уставился на мужчину с длинными черными волосами. Медленно подошел, удивленно воскликнув:

— Андрей? Ты?

— Здравствуй, Михаил Анатольевич!

— Но… ты и… здесь? Ведь говорили…

— Мало ли что говорят! Я это, Анатольич! Собственной персоной!

— Ну и дела! А…

— Интересуешься, как я оказался в столице?

— Да!

Майор предложил:

— А может, для начала водочки примешь? Специально для тебя взял!

— Приму!

Водолеев медленно выпил почти полный стакан.

Крякнув и занюхав выпитое, дворник вроде пришел в себя.

Андрей произнес:

— А теперь я вкратце поведаю о том, что произошло за время моей командировки в Чечню. И еще кое-что поведаю, думаю, небезынтересное для тебя, бывшего командира подразделения спецназа, о господине Оболенском.

— Ну, давай! Послушаю с превеликим интересом.

После того как Андрей закончил свой рассказ, Водолеев ударил кулаком по столу, выругался:

— Ну, Петя! Ну, сука! Эх, и тварь, чтоб ему пусто было!

Андрей попытался успокоить бывшего полковника:

— Спокойней, Анатольич, на нас обращают внимание, а это лишнее.

Водолеев огляделся, поморщившись:

— Кто обращает внимание? Эти, что у стойки? Да им, кроме своей утробы, ни до чего дела нет. Но каков же пидор Оболенский! Надо же, против своих пошел!

— Я сказал, Анатольич, успокойся.

— Ладно, все, спокоен, спокоен! Так ты здесь, как понимаю, для того, чтобы этой гниде прищемить хвост?

— Точнее будет сказать, для того, чтобы наказать оборотней.

— Оборотней? На Оболенского еще кто-то из Службы нашей пашет?

— А тебя это удивляет?

— Да! По идее, Петруха должен работать один. В Службе, я имею в виду.