«Такую Ты волю уготовил для меня? Поддамся ли я похоти или наконец-то осознаю Твой план относительно моей жизни?»

Я успокоил свой разум и замер на месте, ожидая, когда на меня нахлынет чувство вины или рокочущий голос с Небес объявит, что я проклят. Но была только тишина. Не то безжизненное безмолвие, которое я ощущал до всего произошедшего, словно Бог покинул меня. Нет, это была умиротворяющая тишина, без чувства вины и стыда, тишина, которую человек находит, когда воистину познаёт Бога. Это было именно то чувство, которое я испытал перед табернаклем в церкви, с Поппи на алтаре, когда наконец сделал ее своей.

И когда позже мы лежали в ее постели, мое лицо между ее бедер, в памяти всплыли строки из двадцать девятой главы «Книги пророка Иеремии», которые наконец стали ответом на мои молитвы:

«Берите жен и рождайте сыновей и дочерей… Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду…»

Я не рассказал Поппи о своем прозрении. Вместо этого заставлял ее кончать раз за разом и после отправился в свою постель, желая заснуть наедине с этим новым знанием, с этой новой уверенностью.

А когда проснулся рано утром, чтобы подготовиться к мессе, эта уверенность все еще наполняла мое сердце, ярко и невесомо сияя в груди, и я принял решение.

Эта месса станет последней, которую я отслужу.

* * *"

"– И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый… И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную…

Я поднял глаза на свою паству, стоящую передо мной в церкви, переполненной благодаря мне и моему трехлетнему непрестанному тяжелому труду. Я снова заглянул в лекционарий и продолжил чтение «Евангелия», выбранного на сегодня.

– Соль – добрая вещь; но ежели соль не солона будет, чем вы ее поправите? Имейте в себе соль и мир имейте между собою. – Я перевел дух. – Слово Господне.

– Хвала тебе, Господь Иисус Христос, – продекламировали прихожане, а затем сели. Я заметил Поппи, одетую в облегающее платье изо льна мятно-зеленого цвета, перехваченное на талии широким кожаным поясом. Она сидела в последнем ряду, и солнце, проникающее через окна, купало ее в своих лучах, как будто Бог напоминал мне о моем решении, о том, почему я это делаю.

Я позволил взгляду на мгновение дольше задержаться на моем ягненке в этих переливающихся разноцветных лучах света, а затем наклонился вперед, поцеловал текст, который только что прочитал, бормоча тихую молитву, которую должен был произносить в этот момент, а следом тихо попросил о храбрости.