Рагедон замер над крышей одного из поместий, задрав голову, выдохнул:
— Аранви, готовься. Полагаюсь на тебя, старший брат.
Тот в ответ лишь молча кивнул и тоже остановился в трёх улицах от него.
Они вроде говорили про стихию и смерч, но старик, висевший над городом, просто камнем упал вниз, рухнув прямо между Седым и Рагедоном. Ну и между мной и Пересмешником, который в паре улиц отсюда приглядывал за Аммой и вернувшимся Киртом, Виликор и Шандри оказались дальше всех, Утхал ближе, но в стороне от остальных."
"Восприятие отчётливо показало, как старик рухнул на мостовую портальной площади, заставив её промяться, как он беззаботно выпрямился, словно и не упал только что с высоты нескольких тысяч шагов, и отряхнул рукава халата. Скорее всего, он и не упал, а лишь с огромной скоростью опустился к нам по своей воле, полностью контролируя каждый миг полёта к земле. Дарсов старик. Я эту мостовую, между прочим, своими руками подметал и ровнял, а он за миг четверть моих трудов насмарку пустил.
Приведя себя в порядок, старик поднял голову, огляделся, а затем выкрикнул:
— Я принёс вам смерть, орденцы!
Голос его разорвал воздух ударом струны, меня немного качнуло, а восприятие показало, как Амму и Кирта и вовсе сбило с мечей и швырнуло вниз, и как Пересмешник рванул их ловить. Сбило не только их, на несколько сотен шагов от старика с неба попадали все, кто там был, включая даже Рагедона. Только я, Седой и Пересмешник остались в воздухе, и, кажется, вышло это не случайно.
Давление духа, которое использовал старик, было сильным, его струна звучала мощно, но не шла ни в какое сравнение с тем, как сильно звучал голос и цинь духа Изарда.
Рагедон рухнув на землю, заорал оттуда мыслеречью:
— Отряды! Отступайте, отступайте!
Старик нахмурился, буквально впился взглядом в Седого и выкрикнул с новой силой:
— Я принёс тебе смерть, Аранви!
В этот раз и струна прозвучала сильней, отдалась внутри неприятным дрожанием, но не более. И я, и Седой устояли, не испытывая никаких проблем.
Седой на миг скосил взгляд в сторону, на Рагедона, скрытого от него поместьями, хмыкнул и сказал старику:
— Ты знаешь моё имя, а я не знаю твоего, старик. Назовись.
— Рано. Я принёс тебе смерть, Аранви, но ты умрёшь не один. Умрут все в этом городишке, все твои собратья, все твои друзья. Ты же умрёшь последним, в ужасе, в сожалениях о крушении всех своих надежд, так выйдет даже лучше.
— В ужасе? В сожалениях? Если бы мне платили по тысяче духовных камней каждый раз, когда угрожали, то я был бы богатейшим идущим Пояса. Но, — Седой развёл руками. — Я всего лишь бедняк, которому иногда и на Павильон Удовольствий не хватает камней.
