— Леночка, а почему она в таком состоянии? Что с вами произошло? — мягко спросил отец и подошёл ближе, рассматривая подругу.

— Её папа бьет и её маму тоже, сына требует, — моим ответом отец был обескуражен.

— Так, девочки, пойдёмте домой, там поговорим, — взяв себя в руки, сказал он.

Я встала и потянула Риту за собой. Дома вокруг неё развелась бурная деятельность. Мама пыталась отмыть и обработать раны, бабушка — накормить. Отец и дедушка о чем-то говорили в стороне, наблюдая за нами. Когда мы уже сытые и чистые сидели на полу и играли в шашки, к нам подошел папа.

— Рита, а почему вы не уедете с мамой?

— Нам некуда, — грустно сказала подруга.

 — Да и мама боится, что найдут, а у нас денег нет, — ещё тише сказала она.

— Ясно. А если я помогу, ты бы смогла привести маму поговорить?

— Нет! Ей нельзя уходить из поселка. Это я тихо и незаметно убегаю, а её сразу спохватятся.

— Хорошо, хорошо, — стал успокаивать испугавшуюся подругу папа. — Давай так! Передай маме, если она хочет уехать, я помогу. Если она готова рискнуть, послезавтра вам надо быть с вещами у нашего дома. Я помогу с проживанием и на первых парах — с деньгами, — объяснял отец.

У Риты потекли слезы, а её лицо впервые озарила счастливая улыбка.

— Да-да, я передам, прямо сейчас пойду, — вскакивая с места, заторопилась подруга.

Я очень волновалась за Маргариту, надеясь, что ее мать согласится на побег. Сколько ещё можно терпеть такие издевательства над собой и своим ребенком?

После ухода подруги родители стали собирать вещи и укладывать всё в машину. Мы собирались уехать лишь через месяц, а тут ускоренные сборы. Значит, Рита поедет с нами!

В назначенный день я нарезала круги около калитки, ожидая подругу с матерью, и они пришли.

Рита несла одну сумку, а за ней, хромая, шла невысокая женщина лет тридцати, вся побитая и бледная, в таких же лохмотьях, как и дочь. Вид девушки пугал, но когда она подошла и посмотрела на меня такими знакомыми янтарными глазами, в которых читалась надежда и благодарность, я не смогла не улыбнуться ей.

Увидев, что беженки пришли, отец посадил нас всех в машину, а сам попрощался с родителями, и мы уехали. Вспоминая сейчас те моменты, понимаю, чего боялась мама Риты. У оборотней отменный нюх, и если они надумали бежать пешком, их бы быстро выследили.

О том, кем была подруга, я не рассказала родителям по её просьбе. Оказывается, говорить об их существовании строго запрещается.

Новых знакомых мы привезли в Петербург, где жили сами. У папиного друга за городом был дом: сам друг там не жил, так как переехал в другой город, но разрешил нашим друзьям пожить там бесплатно. Каждые выходные мы ездили к ним, я часами играла с подругой. Мама Риты потихоньку приходила в себя, и, когда синяки сошли, то стало видно, какая она красивая женщина.