"Пролог

Снег крупными белыми хлопьями ударялся о стекло вертолёта. Мощные порывы ветра швыряли нашу крылатую птичку из стороны в сторону и было такое ощущение, что мы не просто пролетаем по краю бушующего в горах снежного бурана, а находимся в самом его эпицентре.

Я вцепилась в кресло с такой силой, что пальцы побелели от напряжения и сердце в груди забилось с бешеной силой.

Стало страшно не на шутку. Но я, как могла, пыталась взять себя в руки.

Что подумает обо мне Дэвид? Скажет, что я совсем трусиха.

Ну уж нет!

Бросила на мужчину короткий взгляд. Он был полностью сосредоточен на полёте.

Приборы на панели управления тревожно мигали и показывали какие-то цифры. Я в этом, конечно же, ничего не понимаю. Дэвиду виднее — он ведь пилот. Но чувство непонятной тревоги всё сильнее заполняло каждую клеточку моего тела, обнимая и сдавливая его холодными щупальцами страха.

Внезапный резкий порыв ветра швырнул вертолёт в сторону, и я ещё сильнее вжалась в кресло, когда борт накренился влево под приличным углом. А потом послышался противный треск и сильный толчок. Нас затрясло с ещё большей силой.

— Чёрт! — выругался Дэвид и резко дёрнул штурвал в другую сторону, пытаясь выровнять крен вертолёта.

Я посмотрела на него широко распахнутыми от страха глазами и спросила хрипло:

— Что это было?

— Кажется, у нас проблема… Держись! — крикнул он, когда вертолёт вновь мотнуло в сторону, и я снова услышала треск лопастей, в этот раз ещё более сильный. А потом наш вертолёт вдруг стал резко пикировать вниз.

— Что происходит? Мамочки! — взвизгнула, зажмурив инстинктивно глаза.

— Твою ж, мать! — выругался Дэвид, начал нажимать какие-то кнопки на панели. — Сиэтл, приём… Это борт «Браун-157», у нас повреждения.

Мы падаем. Слышите меня? Сиэтл?

Как падаем? Куда падаем? Он что, шутит?!!!

Мои мысли заметались в истеричном припадке.

Господи, неужели мы сейчас разобьёмся?

Нет, я ещё слишком молодая, чтобы умирать! А как же моя учёба и моя работа мечты? Нет, я определённо не хочу умирать.

Господи, да что происходит?! Это же не правда?! Я не хочу-у-у!!!

— Держись, Алекс!

Я от ужаса даже дышать перестала. Мёртвой хваткой вцепилась в кресло и широко распахнула глаза, готовясь встретиться с неизвестностью. А потом последовал резкий удар, от которого меня тряхнуло в кресле, как тряпичную куклу, боль и темнота…

Тьма была моим спасением.

Потому что, как только я выныривала из темноты тупая боль во всём теле заставляла моё сердце заходиться от ужаса и паники. Я чувствовала себя настолько беспомощной, что это сводило с ума. Когда же тёмная пучина вновь принимала меня в свои холодные объятия — я готова была разрыдаться от облегчения.

«Я жива? Я всё ещё жива! Господи, но как же мне больно!» — думала я, в короткие минуты просвета.