Первая – описание основных неврологических и психологических последствий операции по расщеплению мозга и определение индивидуальной психологической природы каждого из разделенных полушарий. Собранные за шесть лет данные показали, что корковые комиссуры играют ключевую роль для взаимодействия полушарий при выполнении перцептивных и двигательных функций. В ходе тех же экспериментов выяснилось также, что “неговорящее” правое полушарие отвечает за определенные функции, связанные с невербальными процессами, а левое, что неудивительно, доминирует во всем, что связано с речью.

Впервые за всю историю нейробиологии было экспериментально показано, как проявляются специфические функции каждого полушария в зависимости от того, какую половину мозга просят выполнить задание. В ходе важных клинических обследований пациентов с повреждениями мозга удавалось лишь показать отсутствие функции – не конкурентное, а раздельное, латерализованное сосуществование таких функций. И наконец, когда выяснилось, что одна половина мозга пациента ничего не знает о деятельности другой, стало очевидно, сколь важны эти результаты для модели психического состояния.

Во второй фазе исследований акцент был сделан на различных когнитивных стилях полушарий и специфических речевых способностях правой половины мозга. Эта тема интересовала не только Сперри, но и других ученых, изучавших латерализацию функций мозга, причем работы велись как со здоровыми людьми, так и с теми, кто страдал неврологическими заболеваниями. Оказалось, что природа организации человеческого мозга дает людям массу возможностей.

Были подняты чрезвычайно интересные проблемы, и многие современные научные работы в области нейропсихологии посвящены поискам непростых ответов на ключевые для того исследования вопросы.

Следует помнить, что этим поискам предшествовал цикл экспериментов Роджера Сперри, которые легли в основу современной нейробиологии развития – пожалуй, половина всех тем в нейронауке зиждется на тех опытах. Все началось в 1940-х годах в Чикагском университете.

Сперри, тогда еще аспирант, подверг сомнению нейробиологическую теорию своего гениального учителя Пола Вайсса о том, что “функция предшествует форме”, то есть что центральная нервная система и ее периферийные связи не определяются генетическими механизмами. Сперри провел серию экспериментов, затянувшуюся еще на двадцать с лишним лет, каждый новый опыт в которой был интереснее предыдущего, и сформулировал собственную теорию хемоспецифичности.