– Ты не первый из нас, у кого избалованная жена обиделась и исчезла на время, надеясь, что поставит мужа на колени, – продолжал Джордан, делая отчаянные усилия изобразить все так, как будто Элизабет просто дулась где-нибудь, безусловно, не зная, что репутация супруга погублена и сама его жизнь в опасности. – Они не будут созывать всю эту проклятую Палату лордов только для того, чтобы судить несчастного мужа, от которого сбежала жена, – возмущенно продолжал он. – Черт побери, половина лордов не справляется со своими женами. Почему ты должен быть исключением?

Александра посмотрела на Джордана, ее глаза были полны горя и недоверия. Как и Ян, она знала, что Элизабет не подвержена приступам упрямства. Но в отличие от Яна, однако, не могла поверить и не верила, что ее подруга завела любовника и убежала.

В дверях появился дворецкий с запечатанным письмом в руке, которое он протянул Таунсенду.

– Кто знает? – попытался пошутить Джордан, открывая его. – Может быть, это от Элизабет – записка с просьбой быть посредником между вами, прежде чем осмелится появиться перед тобой.

Улыбка мгновенно исчезла.

– Что это? – воскликнула Алекс, увидя исказившееся лицо мужа.

Джордан скомкал письмо в ладони и с возмущенным сожалением повернулся к Яну:

– Они созывают Палату лордов.

– Приятно знать, – сказал Ян с холодным безразличием, отталкивая свой стул и направляясь в кабинет, – что у меня там один друг и один родственник.

Когда он вышел, Джордан продолжал ходить по комнате.

– Это выдумки и оскорбление. Все это. И дуэль с братом Элизабет и прочее. Исчезновение ее брата легко объяснить.

– Одно исчезновение относительно легко объяснить, – сказал герцог Стэнхоуп. – Два исчезновения в одной и той же семье, боюсь, – другое дело. Они растерзают его, если он ничего не сделает, чтобы помочь себе.

– Все, что можно сделать, делается, – заверил его Джордан. – У нас целая армия собственных сыщиков, которые перевернут всю страну, отыскивая следы Элизабет. Боу-стрит думает, будто они нашли виноватого в лице Яна, и совсем отказались от мысли, что Элизабет уехала по собственной воле.

Александра встала, чтобы уйти, и, храня верность подруге, сказала:

– Если она так уехала, можете быть уверены, у нее найдется прекрасное объяснение – убедительнее, чем дамский приступ дурного настроения, как вам, мужчинам, хочется верить.

Когда Таунсенды вышли, герцог устало откинул голову на спинку кресла и спросил Дункана:

– Какое «прекрасное» объяснение у нее может быть?

– Это не имеет значения, – сказал хрипло Дункан, – для Яна. Если Элизабет не сможет убедить его, что ее насильно похитили, для него она умерла.

– Не говорите так, – запротестовал Эдвард. – Ян любит ее. Он ее выслушает.