О, и, между прочим, мистер Делхэм велел сказать вам, что вы там были великолепны.
С этого момента остальная часть процесса, казалось, шла со скоростью необходимого, но бессмысленного ритуала. Очевидно поняв, что у него нет шансов опровергнуть показания целой команды «Арианны», лорд Сатерленд задал капитану Грэнтому только несколько поверхностных вопросов и затем отпустил его. После этого оставалось только заключительное слово обоих адвокатов, и затем лорд-канцлер объявил голосование.
Снова охваченная волнением, Элизабет слушала и наблюдала, как председатель суда выкрикивал имя каждого лорда. Один за другим поднимались с мест пэры, и, приложив к груди правую руку, заявляли или «Не виновен, слово чести», или «Виновен, слово чести». Окончательный результат был 324 за освобождение и 14 против. Против были, как помощник Петерсона Делхэма прошептал Элизабет, люди, или имевшие предубеждения против Яна по личным причинам, или же сомневавшиеся в надежности и убедительности ее показаний и капитана Грэнтома.
Элизабет почти не слышала этого. Все, что волновало ее, она уже знала – большинство за освобождение, лорд-канцлер, наконец, перешел к оглашению решения.
– Лорд Торнтон, – сказал лорд-канцлер, и Ян медленно встал, – данной комиссией установлено, вы не виновны ни в одном из обвинений, предъявленных вам. Вы свободны и можете идти. – Он замолчал, как бы обдумывая что-то, затем сказал с прозвучавшей диссонансом ноткой юмора, что удивило Элизабет: – Неофициально я бы предложил, если вы намерены оставаться сегодня ночью под одной крышей с вашей женой, серьезно пересмотреть это намерение. На вашем месте я бы испытывал мучительное желание совершить то, за что вас уже обвиняли. Хотя, – добавил лорд-канцлер, когда на галереях раздался смех, – я уверен, вы могли бы рассчитывать, что вас оправдают здесь, потому что вы имели заслуживающую оправдания причину."
"Элизабет закрыла глаза от стыда, о котором не разрешала себе думать во время показаний. Она сказала себе, что лучше ее будут считать вздорной дурочкой, чем интриганкой и неверной женой, но открыв смысл слов председателя суда и увидев Яна, идущего по проходу в противоположную от нее сторону, ей стало все это безразлично.
– Пойдем, Элизабет, – предложила герцогиня, мягко положив руку на плечо Элизабет. – Не сомневаюсь, там будет пресса. Чем скорее мы уйдем, тем больше шансов, что мы скроемся от них.
Но на это была слабая надежда, поняла Элизабет, как только они вышли на освещенную солнцем улицу. Газетчики и толпа зевак, пришедших узнать новости о суде из первых рук, собрались на пути Яна. Вместо того, чтобы попытаться обойти их, он, сжав челюсти, прокладывал себе путь среди них.
