Она не верила, даже не понимала, как нежный, страстный человек, который любил и желал ее, мог с ней так поступить, не выслушав причин, даже не дав ей возможности объяснить. На глазах у нее выступили слезы любви и ужаса, когда неуклюже она попыталась пошутить.
– Ты будешь выглядеть в суде ужасно глупо, дорогой, потому что я буду стоять у тебя за спиной, заявляя, что я более чем желаю сдержать свою клятву.
Ян отвернулся, увидев любовь в ее глазах.
– Если ты не уйдешь из этого дома через три минуты, – ледяным тоном предупредил он, – я обвиню тебя в прелюбодеянии.
– Я не совершала прелюбодеяния.
– Может быть, но тебе потребуется чертовски много времени, чтобы доказать, что ты чего-то не совершала. В этом у меня есть кой-какой опыт. А сейчас, последний раз, убирайся из моей жизни. Все кончено.
Чтобы подтвердить это, Ян подошел и сел за стол, протягивая руку, чтобы позвонить.
– Пусть Ларимор войдет, – приказал он Долтону, который почти тотчас же появился."
"Элизабет застыла, в отчаянии ища способа убедить его до того, как Ян сделает решительный бесповоротный шаг, чтобы отказаться от нее. Всеми фибрами своей души она верила, что он любит ее. Бесспорно, если человек любит столь глубоко, чтобы так страдать… Элизабет догадалась, почему он так поступает; молнией у нее в голове промелькнул рассказ священника о том, как вел себя Ян после смерти родителей. Однако Элизабет не была ньюфаундлендом, чтобы он мог отшвырнуть ее и изгнать из своей жизни.
Она подошла к столу, оперлась на него вспотевшими ладонями и подождала, пока Ян не заставил себя посмотреть ей в глаза. Похожая на храброго поверженного печалью ангела, Элизабет посмотрела на своего противника и голосом, дрожащим от любви, проговорила:
– Слушай меня внимательно, дорогой, потому что я честно предупреждаю тебя, что не позволю тебе так поступить с нами. Ты дал мне любовь, и я не позволю тебе отнять ее у меня. Чем сильнее ты будешь пытаться, тем сильнее я буду бороться с тобой. Я буду являться тебе по ночам во сне, так же, как и ты приходил ко мне каждую ночь, когда я была далеко от тебя. Ты будешь лежать без сна по ночам, желая меня, и ты будешь знать, что и я лежу, не смыкая глаз, и хочу тебя. И когда ты больше не сможешь вынести этого, – продолжала она с болью в голосе, – ты вернешься ко мне, и я буду там ждать тебя. Буду плакать в твоих объятиях и говорить тебе, как я сожалею обо всем, что сделала, и ты поможешь мне и покажешь, как мне простить себя…
– Черт тебя возьми, – грубо сказал он с лицом, побелевшим от ярости. – Как заставить тебя замолчать?
Элизабет поморщилась от ненависти, звучавшей в любимом голосе, и глубоко вздохнула, молясь про себя, чтобы она смогла закончить, не расплакавшись.
