От удивления Элизабет так резко повернула голову, что ее волосы золотым водопадом рассыпались по плечам. Она выпрямилась, сдерживая смех, при виде полнейшего мужского довольства, представшего перед ее глазами: Ян в замшевой крестьянской рубахе и кофейного цвета панталонах сидел на диване, закинув руки за голову, скрестив ноги и положив их на низенький стол, стоявший перед диваном.
– Ты похож на шотландского султана, – сказала она, засмеявшись.
– Я и чувствую себя султаном, – его ухмылка, когда жена протянула ему кружку с кофе, сменилась серьезной улыбкой. – Можно немножко подождать с завтраком? – спросил он.
Элизабет кивнула.
– Я думала, что слышала, как ты ходишь почти час назад, и тогда поставила бекон на плиту. Я собиралась сделать еще, когда ты спустишься вниз. Почему подождать? – спросила она, думая, уж не боится ли он есть то, что она приготовила.
– Потому что нам надо кое о чем поговорить.
Элизабет вдруг почувствовала предательский страх. Вчера ночью, лежа рядом с ним, она объяснила все, что произошло, начиная с появления Роберта в Хейвенхерсте и кончая ее приездом в Палату лордов. Когда Элизабет закончила, рассказ так утомил ее, как и любовь Яна, что она уснула, не дождавшись объяснений его поступков. Сейчас, очевидно, он хотел поговорить об этом, а она не была уверена, что ей хочется испортить всю прелесть их примирения, возвращаясь к этой теме.
– Мы были не правы по отношению друг к другу, – сказал тихо Ян, видя нежелание говорить об этом по выражению ее лица. – Если мы попытаемся спрятаться от этого, притвориться, что ничего не случилось, это всегда будет здесь ждать, притаившись. Оно вернется и будет преследовать нас обоих в какой-то момент, по какой-то причине, и когда оно придет, то встанет между нами. Любая незначительная вещь, которую я скажу или сделаю, откроет твою старую рану, а я не буду знать, почему ты сердита, обижена или недоверчива. То же произойдет и с тобой. Вчера ты объяснила мне, и нет необходимости снова возвращаться к этому. Я думаю, ты имеешь право выслушать меня.
– Как ты стал таким мудрым? – спросила она с мягкой улыбкой.
– Если бы я был мудрым, – сухо сказал Ян, – наша разлука кончилась бы еще месяцы назад. Однако я провел несколько мучительных недель, стараясь придумать, как лучше всего сделать, чтобы мы смогли жить после этого – при условии, что ты когда-нибудь позволишь мне найти тебя, и мне показалось, что единственный путь – это поговорить открыто и обо всем.
Элизабет все еще колебалась, вспоминая, какой убийственный гнев он обрушил на нее в кабинете в день своего освобождения. Если разговор об этом снова рассердит его, то она не была уверена, стоит ли заводить этот разговор.
