Ужасная наглость с моей стороны! Безумно вам благодарен.
Рядом с ним стояла жестяная банка из-под печенья. Оттуда он достал что-то вроде мелка или небольшой свечи и легкими отработанными движениями принялся тереть камень.
— Вот и все! — радостно сказал он. — Вот… о! Эта загогулинка внизу, полагаю, обозначает плющ — викторианцы обожали плющ, для них он был символичен… готово. Отпускайте.
Он встал и расчесал пятерней седые волосы.
— Ох! Надо размяться. Совсем ноги отсидел! Итак… что скажете?
Без про́риси прочесть выбитое на камне, покрытом зеленым и желтым лишайником, было бы невозможно.
— «Маджелла Годспи, дева сего прихода, 1791–1870, “Всё в прошлом. Мы живем с тобой лишь в памяти моей”[15]», — вслух прочла Скарлетт.
— Если кто-то ее еще помнит. — Лысоватый мужчина стеснительно улыбнулся и поморгал сквозь маленькие круглые стекла очков, делавшие его похожим на дружелюбную сову.
На бумагу плюхнулась большая дождевая капля. Мужчина поспешно свернул лист в рулон и схватил банку с мелками. Еще горсть капель. Скарлетт взяла портфель мужчины, стоявший у соседнего надгробия, и поднялась на крошечное крыльцо часовни, где было сухо.
— Спасибо вам огромное, мисс! Думаю, дождь скоро пройдет. Прогноз обещал солнце.
Словно в ответ подул холодный ветер и начался настоящий ливень.
— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал любитель надгробий.
— Правда? — удивилась Скарлетт. Думала она вот что: мама меня убьет.
— Вы думаете: это церковь или часовня? А ответ таков: как мне удалось выяснить, на этом месте действительно когда-то стояла церквушка, и первое кладбище находилось на церковном дворе. В восьмисотых — девятисотых годах нашей эры. С тех пор ее не раз перестраивали и расширяли. В двадцатые годы девятнадцатого века случился пожар, да и сама церковь стала маловата для прихода. Люди начали посещать храм святого Дунстана на площади, а эту перестроили в часовню, сохранив многое из первоначального замысла. Так, витражные окна в дальней стене здания — оригинальные образчики…
— Вообще-то я думала про то, что мама меня убьет. Я села не на тот автобус и ужасно опоздала домой…
— О боже мой, бедная девочка! Послушай, я живу как раз через дорогу. Подожди-ка…
Он сунул ей в руки портфель, мелки и скатанную бумагу, а сам рысью побежал к воротам, сгорбившись под натиском дождя.
Через пару минут Скарлетт увидела свет фар и услышала автомобильный сигнал. Она подбежала к воротам. Там стояла старенькая зеленая «мини» с ее недавним собеседником за рулем. Мужчина опустил окно:
— Залезай. Куда везти?
Скарлетт осталась стоять. За шиворот ей тек дождь.
— Я не сажусь в машину к незнакомым.
— И правильно. Но, как говорят, помоги другим, и помогут тебе, и все такое… Клади это все назад, пока не промокло!
Он открыл заднюю дверцу.
