Внутри меня как прорывает дамба, по венам начинает разливаться кровь вместе с надеждой. Захар тоже еле заметно выдыхает.

— Сегодня. Результаты нужны сегодня. — я говорю спокойно. Неведомая ранее уверенность возникает внутри меня из ниоткуда, как будто я всегда такая была. Представляю как Дьявол стоит позади меня, распрямив спину. Я чувствую себя так спокойнее.

Эвелина поворачивается ко мне резко, рассматривая по-новому, переоценивая мои возможности. Поправляет волосы, вздыхая.

— Я постараюсь. — говорит она, поджимая губы. — Не могу обещать, что успею, но я постараюсь.

Делаю это только ради Луки Ханзиевича.

Мне не удалось подавить в себе отвратительный смешок.

В доме тихо. Мрачно. Серо. Траурно.

Стою в зале огромного дома, ощущая пустоту в нем и внутри себя. Делаю глубокие вдохи и затем выдохи, отгоняю черноту, разъедающую внутри. Закрываю глаза, прокручивая все события в голове."

"Кого-то сожгли в этом доме, и это не Лука. Если мы еще не нашли тело, значит они забрали его с собой. Может быть стервятникам и нужны все ниточки, но возможно им нужен и Лука, для получения этих самых ниточек или информация, которую знает только он.

Дьявол не прогнется, не отдаст, а значит будут мучить… Либо запытают до смерти либо найдут чем его шантажировать.

«у железного Луки Гроссерия появилось слабое место — его шлюха»

Открываю глаза от странного шороха в близи меня. Напротив, в метре от меня, стоят Майлз и Макс, смотря на меня как на умалишённую. Глаза малыша полны страха и непонимания. Мы пересекаемся глазами, чувствуя невидимую связь между нами. Вижу это в его глазах, взаимность. Мы чувствуем одинаковую боль потери близкого человека. Я потеряла ребёнка, а он родителей.

Майлз выглядит истощенным, как будто из него высосали всю энергию. Он напоминает живой труп.

— Вещи собраны, нам нужно ехать.

— Куда? — поднимаю бровь, задавая вопрос, хотя уже знаю ответ. Меня почему-то Майлз жутко начинает раздражать.

— В Бостон, Лука арендовал там дом. Вы временно пока будете жить в нем. Вам сделают новые документы. Будете там пока все не уляжется.

— Мы никуда не едем. — спокойно отвечаю, хотя раздражение растёт. Он говорит так словно, имеет власть надо мной, может приказывать?

Майлз вздыхает. Желваки на его скулах выразительно играют.

Воздух вокруг нас начинает накаляться, предупреждая об опасности. Каждый из нас двоих на пределе своих эмоций, каждый готов рвать зубами. Только вот Майлз еще не понял, что мои зубы сейчас будут поострее его. Я женщина, которой больше нечего терять, уже итак все отобрали и я пойду на все что угодно. Буду вгрызться в глотки, выпивать кровь, потрошить, если будет нужно.

— Уже завтра на тебя будет охотиться столько мудаков, что ты офигеешь отбиваться! И я пообещал другу, что спасу твою задницу.