– Остается сеньор Лоретти, – вздохнула я, понимая, что если это он или его сообщники выследили Софью Андреевну, то мы ничего доказать не сможем, хотя бы потому, что он на своей территории и местная полиция скорее всего будет на его стороне.

– Нет, – отрицательно покачала головой Софья Андреевна. – Он только сегодня должен был прилететь из Германии. Вечером мы должны были созвониться, а утром встретиться.

– Но он же знал, когда вы приезжаете?

– Нет, я говорила с ним один лишь рад. Он мне сказал, когда будет в Милане. Я подстраивалась под него. Если честно, из разговора я поняла, что он не очень-то верит в подлинность рисунков. Я его не стала убеждать. Во-первых, чтобы не спугнуть удачу. И, во-вторых, чтобы не поднимать лишнюю шумиху.

– Мудро.

– Толку? Нет, к краже Лоретти не имеет отношения, – мотнула она головой.

– И все же к кому-то информация просочилась. За вами следили, воспользовались моментом и выкрали. Может, обратиться в полицию? – предложила я.

– Да бросьте вы! Теперь – то вы знаете, как эти рисунки попали в руки Василию Семеновичу. Как пришло, так и ушло. Лучше бы мой генерал эти рисунки в могилу забрал, а мне оставил то, что сумел выменять.

В палату влетел запыхавшийся Леопольд Иванович. Впереди себя он нес большой полиэтиленовый пакет с фруктами.

– Вот, Софочка, здесь сливы и нектарины. Абрикосов, извини, не было. Тебе нехорошо? – он заметил покрасневшие от слез глаза Софьи Андреевны и перевел взгляд на разбросанные вокруг чемодана вещи. – А что здесь произошло?

– Ничего особенного. Меня обокрали!

– Софа, кто посмел?! Он у меня за все ответит!

– Ах, Лев, не городите ерунды. Если бы я знала кто? Теперь я знаю одно: я нищая, как церковная мышь.

– Ничего подобного! У вас есть я. И все заботы о вас я беру на себя, если вы только позволите…

«Сейчас последует пылкое признание в любви и предложение руки и сердца», – подумала я, глядя на то, как Леопольд Иванович трогательно промокает своим носовым платком слезы Софьи Андреевны, бурным потоком стекающие по щекам.

Он и впрямь галантно присел на одно колено и протянул к Софье Андреевне правую руку.

– Пошли, – я взяла Алину за руку и потащила ее из палаты. – Тут и так зрителей предостаточно.

Пять дам разного возраста, расположившихся в своих кроватях лицом к Софье Андреевне, с интересом наблюдали за тем, как та сначала в сердцах бросалась одеждой, потом рыдала над своим чемоданом. Не знаю, поняли ли они, что Софью Андреевну ограбили, но то, что Краюшкин сейчас признается в любви, было для них очевидно. Одна из дам даже подбодрила Леопольда Ивановича хлопком в ладоши.

– Софа, я готов … я готов… – замямлил Краюшкин. – Жаль конечно, что я не нашел абрикосов.

Итальянки, решив, что признание было сказано, дружно зааплодировали.