Пришлось создать еще одно плетение, которое называлось «обеззараживающая печать». Влил в это плетение силу и бросил ее на пол. И красное пятно зашипело вспениваясь. Светлая способность растворяла кровь, превращая ее в светло-розовую пену.

Основной задачей такой печати было обеззараживание открытой раны перед тем, как закрыть ее. Это делалось для того, чтобы лекарю не пришлось потом вытягивать попавшую в организм заразу. Я оценил розовую пену, которая выглядела грязноватой ватой, и покинул кабинет, выходя в пустой коридор.

После того как я скопировал личину Белова, нога почему-то перестала мне подчиняться, и я принялся слегка прихрамывать.

Это было неприятно, но терпимо. К тому же это был единственный способ покинуть стены корпуса живым. Я сделал здесь все, что мог. И нашел ответы на все свои вопросы. Правда, мне очень повезло, что сумасшедший лекарь хотел заполучить меня в союзники. И только поэтому он не стал меня убивать. Иначе, долго бы я против него не выстоял.

Судьба вновь меня уберегла от смерти.

Я остановился у стены и зажмурился, чтобы переждать волну эйфории от поглощенной темной силы.

Она пульсировала в венах, насыщая каждую клетку жаром. Эта энергия была чуть менее густой, чем та, что я получил после победы над Темноглазым графом, но это было мне на руку. Сейчас мне никак нельзя было терять сознание, как это случилось после боя с Графом. Мне нужно доковылять до дверей, покинуть корпус, и добраться до машины, в которой меня ждала Муромцева.

А еще, уже в коридоре я почувствовал один неприятный сюрприз. Личина Белова словно бы начала срастаться с моей, пуская темные нити, и пытаясь закрепиться в новом теле.

Такое тоже было впервые. И я не знал, что с этим делать. Единственным решением было как можно быстрее сбросить личину Белова. В противном случае я боялся, что никогда не вернусь к себе прежнему."

"В голове всплывали мысли и формулы плетений темного лекарского дела. Появлялись яркие образы работы с «пациентами». Я видел ряды гвардейцев, внешность которых была сильно изменена. Словно бы кто-то пытался создать для них идеальные черты лица. Я видел их отца-командира, сквозь человеческий облик которого проглядывался образ здоровенного мужика с длинными светлыми волосами, которые были собраны у висков в косицы.

Это был не человек, потому как в глазах его плескалось пламя, а в руке светилась молния.

Я замотал головой, отгоняя образы этого морока. Я доковылял до дверей коридора, трижды стукнул в металлическую створку. В зарешеченное окно заглянул один из дружинников, а затем послышался лязг отпираемого замка, и створка распахнулась. На пороге стояли двое бойцов, которые внимательно осмотрели меня. Но не стали задавать вопросов.