Ты в итоге Дину вычислил, но она не рассказала тебе всё, так ведь?
— Было что-то ещё?
— Было, много чего было… Она позвонила мне за два дня до смерти, умоляла о встрече. Я была в Москве всю осень, давно уже здесь сижу тихо-тихо, всё жду, когда же это закончится и я вздохну свободно. Я не знала, что с ней всё так плохо, не человек уже стала, а как пустая бутылка водки… Я приехала к ней, а точнее к вам, в бывший дом. Там она, пьяная вдрызг, плачет, истерит. Её как прорвало в тот день, будто смерть свою чуяла, животное тупое! Гори в аду, скотина!
Артемида будто искала место на полу, куда бы сплюнуть, да не нашла, мотнула головой и продолжила говорить.
— Ты знал, что Дина была любовницей твоего отца лет эдак со своих восемнадцати?
— Что? — опешил Влад, глядя на совершенно спокойную мать.
— Вот и я не знала, хорош кобель, так чисто ебался! Никогда бы не подумала, а уж как она то тебя любила, заслушаешься её слов пиздливых! Только вот она и твоему отцу отсасывать успевала ртом поганым, прямо у нас дома, и у себя тоже. Видел бы ты, с какой гордостью в каждом слове она мне рассказывала об их романе длиною в жизнь!
— Бред. Она же моя ровесница… — замотал головой Влад. — Он бы максимум пару лет с ней поиграл…
— Именно, и не очень то и красивая, если честно взглянуть, а потом вообще вышла замуж и родила девочек, считай бракованная, растолстела и запила. Да только не тело и красота ее ему нужны были. У Дины кроме спеси и гордыни, больше ничего нет, характера нет, а твой отец слабину, как дикий зверь унюхает за километр. За несколько лет их поебушек он сломал Дину так, что она стала его комнатной собачкой. А его похоже пёрло от факта того, что он трахает твою невесту, хоть и бывшую, да ещё и дочку самого Динара Юсупова, а та бежит, как верная овчарка по первому зову. Самоутверждался, сволочь.
— А вы ведь с ней были подругами, как ты не заметила? — не удержался Влад.
— Не было у меня подруг никогда, были просто женщины, которых я ненавидела чуть меньше, чем других.
— За что ты ненавидела Иду, можно поинтересоваться, раз уж так откровенно говорим?
— За то, что слишком хорошая! Тебе жирно слишком будет! — сморщилась мать. — Раздражала она меня своей идеальностью, не передать как! У нее сын маленький на руках орёт, дом огромный без прислуги, а у нее борщ, первое, второе и десерт с компотом! Мужа с работы ждёт, ещё и шторки сидит подшивает. Хозяйка хренова! А выйдет в люди, как королева, бляха муха, выглядит, с нежными ручками, что работы будто не знали, и оленьими глазами на тебя смотрит, улыбается! Так и хотелось ей сковородкой по лицу пройтись! Лопочет что-то там на трёх языках, да ещё и не тупая, есть о чём поговорить. Таким как я рядом с ней всегда неудобно, будто ты хуже неё. Вот, почему её никто не любит, Влад.
