– Так кто тебя обидел, зеленоглазка?

Опять это обращение. Никто никогда не обращал внимания на мои глаза, а эти мужчины постоянно. Даже ж не зелёные особо, так едва-едва. Была бы рыжей, круто бы смотрелось. А с тёмными волосами ничего особенного.

– Никто, - бурчу, отстраняясь. – Где Лариса Ивановна? У неё мои вещи должны быть.

– Пошла в бухгалтерию приказы сверять. Давай поищем вместе твои вещи, не думаю, что она куда-то их спрятала. Там есть ванная, если хочешь привести себя в порядок. Я, кстати, Дима.

– Спасибо, Дима.

Я умываюсь холодной водой. Стараюсь смыть следы слёз и унять жар тела. Щёки красные, как и глаза. А сама бледная, как поганка. Мама всегда шутила, что солнце меня любит и загар хорошо ложиться. Но вместо оливковой кожи у меня сейчас белое полотно.

Стаскиваю с себя испорченные колготки. Одни траты с этим тонким капроном. Хорошо хоть в кафе иногда разрешают носить брюки, иначе бы вся зарплата уходила на такие мелочи.

– Курить, между прочим, плохо.

– Я не курю.

– Да ладно, - парень появляется с золотистой зажигалкой. Той, что была у Влада. Той, что я, видимо, тоже утащила, сбегая. – А это сувенир просто?

– Сувенир.

Помещение вдруг кажется таким маленьким, когда парень заходит ко мне. Заполняет собой всё пространство. Он просто огромным кажется на фоне меня. Накачанный, высокий. С мышцами, которые едва обхватишь с помощью двух рук.

Облокачиваюсь на бортик ванной, чтобы оставить хоть немного расстояния между нами. Зачем вообще в кабинете ванная?

– Раньше здесь был номер для жильцов, - Дима, видимо замечает мою растерянность. – Ты не сказала, как тебя зовут.

– Диана.

– Так расскажешь, что случилось, Диана?

– Просто твой начальник придурок.

– Захар что ли?

Ой, зря я это сказала. Если ещё был шанс, что ситуация просто забудется, то сейчас я сама всё испортила. Может, не сам Дима скажет об этом Арсееву, но к нему эта информация точно доберётся.

– Не бойся, я не скажу ему. Тоже считаю его придурком. Поругались?

– Вроде того. Спасибо за помощь.

Пытаюсь пройти мимо парня, но он вдруг прикрывает мне путь своей рукой. Дверной проём и так маленький, а с ним просто не протиснешься. Выразительно смотрю, но Дима не двигается.

– Что?

– Ничего.

Но это не ничего, когда тебя хватают и распускают хвост. А именно это Дима и делает. Стягивает резинку и зарывается в волосы, сжимая меня за талию своими ручищами. Шумно воздух втягивает. Так же, как это делал Арсеев в кабинете. И мне кажется, что я слышу его рычание.

– Отпусти меня.

– Не собираюсь.

Реально рычание будто из грудной клетки доносится. Может, у него собака где-то в кабинете спрятана? Не может же парень издавать такие звуки.

Боже, да почему я вообще думаю о собаках, когда меня нагло прижимают к себе. Нагло и не слушая возражений. В который раз за этот день.