И чем больше усилий он прилагал, чтобы вспомнить, тем неуловимей становился провал в памяти, словно погоня придавала жертве силу и скорость."

"Ради всего святого, он не мог нормально думать здесь. Не мог…

Он смутно осознал, что Блэй посмотрел на него. Потом что-то сказал. Но Куин мог лишь ходить кругами, собственническая нужда защитить своих детей затмевала все остальное.

Что, черт возьми, собирался сделать Роф? Король же не позволит Лейле…

Из ниоткуда Блэй появился перед ним, с каменным выражением лица и напряженной спиной.

— Я так не могу.

— Не можешь что?

— Ни минуты не могу оставаться с тобой в одной комнате.

Куин моргнул.

— Ну, так уходи. Я безоружен, забыл? А вокруг той долбаной спальни марширует херова туча братьев.

В ином случае он бы остался там. Со своими детьми.

— Да не вопрос, — пробормотал Блэй. — Я отправлюсь домой, собираюсь навестить мамэн.

Когда звуки повисли в наэлектризованном воздухе между ними, Куину потребовалась минута, чтобы осознать их смысл той кашей, в которую превратились его мозги.

Дома..? Мамэн… а, точно. Ее лодыжка.

— Ладно. Хорошо.

Блэй не сдвинулся с места. А потом тихо спросил:

— Тебя вообще волнует, вернусь я к рассвету или нет?

Повисла секундная пауза, мужчина отступил назад, и, качая головой, направился к двери. Куин смотрел, как он уходит… и какая-то его часть знала, что нужно окликнуть Блэя, помириться… удержать его. Но еще большая его часть осталась в той спальне, он пытался по крупицам собрать воспоминания о белом пятне, когда раскаленная добела ярость взяла контроль над его телом.

Господи… он действительно стрелял в особняке? В комнате, где находились его дети…

— Куин.

Он посмотрел через всю комнату на Блэя, который застыл в дверном проеме, прищурившись и стиснув зубы.

Мужчина прокашлялся.

— Проясним ситуацию: я никогда не забуду то, что ты сказал. И так же то, как ты выглядел с пистолетом в руке.

— Один такой будешь, — пробормотал Куин.

— В смысле?

— Я ничего не помню.

— Ну, ни хрена себе отговорка. — Блэй указал в него пальцем. — Ты не оправдаешь тот хаос, заявив, что ни черта не помнишь.

— Я не собираюсь это обсуждать.

— Значит, нам больше нечего сказать друг другу.

Блэй просто смотрел на него, и Куин покачал головой.

— Слушай, без обид, но сейчас я могу думать только о своих детях. Лейла оказалась не той, кем я ее считал, и она…

— К твоему сведению, ты только что сказал мне, что я — им не отец. — Голос Блэя звучал неестественно, словно он пытался скрыть свою боль. — Посмотрел мне в глаза и заявил, что я не имею никакого отношения ни к этим детям, ни к их матери.

Какое-то смутное эхо из глубин его подсознания прорвалось сквозь ярость, все еще пылающую в нем. Но он не смог ухватиться за эту ниточку.