Возможно, если бы я больше была осведомлена о прошлом моего мужа, то смогла бы понять причину такого поведения. Но почти все, что о нем знаю, я вычитала когда-то из газет. Но ведь это такие крохи, да и то, возможно, не самые правдивые. Лишь сплошные восхваления.
Да, я уже давно поняла, что совершенно ничего не знала о своем муже и влюбилась в красивую картинку, которая была на виду. Но хочу ли я узнать сейчас, какой он на самом деле?
До его возвращения я была твердо уверена, что мне вполне достаточно информации о нем для того, чтобы желать как можно сильнее отстраниться от него. Да и прекрасно понимала, что и сама не нужна ему.
Но сейчас Рейгар каждый день удивляет меня все больше. Каждым своим словом и действием он заставляет меня усомниться в прежних убеждениях и показывает, что хотел сблизиться со мной. Вот и последнее его предложение уехать вместе в загородный дом, чтобы побыть вместе. С чем это связано? Что-то задумал? Или все дело лишь в нашем сыне, и именно из-за него он желает этого сближения?
Я не уверена, что хочу узнать ответ на этот вопрос и разочароваться. Но почему-то сердце желает совсем иного. Я думала, что лишилась способности надеяться на что-либо, заблокировала ее сама. Но нет, в душе все еще теплится желание обрести счастье с Рейгаром. И так хочется верить, что он, и правда, чудесным образом изменился.
Так и не поспав ночью, я встаю рано утром с постели к часу пробуждения Рэнли. Сегодня у Кары выходной, который я давно ей обещала, и просто не могу сказать ей о том, что его придется отложить из-за моей бессонницы. Я не воспринимаю ее, как служанку, которая обязана жертвовать всем ради услужения мне. За то время, что она была рядом со мной, Кара стала очень важным и близким мне человеком, почти подругой. Других же слуг, которым я могу спокойно доверить сына, просто нет.
Позавтракав вместе с Рэнли, мы идем с ним на прогулку. Играем в песочнице, делая пристройку к уже готовому замку, а еще новых человечков, потому что вчерашние уже завяли. Позднее возвращаемся домой и обедаем.
Рэнли все еще полон сил, а вот у меня их совершенно не осталось. Жутко клонит в сон, и голова немного кружится. Поэтому я решаю уложить сына на обеденный сон немного раньше обычного. Ложусь вместе с ним в свою постель и начинаю рассказывать сказку.
Но в горизонтальном положении глаза неумолимо закрываются, а мысли путаются:
— … они шли, шли по комнате и забрались на самую высокую вершину…
— Ма-ам! Не так, — голос сына вырывает меня из полудремотного состояния, и я понимаю, что говорю невесть что.
— Прости, — встряхиваюсь, пытаясь привести себя в чувства.
Но через пару минут снова начинаю проваливаться в сон.
