Обняла за шею, зарылась ладонями в его волосы, провела кончиком языка по его губам, раскрывая их, и поцеловала. Так, как давно хотела. Так, как хотела, чтобы он ответил. Жарко, глубоко, сплетаясь языками.
– Черт, на вас же смотреть даже жарко. Слушайте, идите отсюда, а? – Макс все не унимался.
А мне вдруг стало стыдно, и я спрятала смущенное лицо на груди Игната. И что на меня нашло? Выпитый коньяк, не иначе. Под щекой бешено колотилось сердце Игната, и я чувствовала его прерывистое дыхание в мои волосы, в которые он уткнулся, чтобы успокоиться.
– Благодарность принята, – хрипло сказал он. – Пожалуй, я готов все время побеждать всех твоих врагов, чтобы получать такую благодарность.
Я улыбнулась ему в грудь, все еще смущаясь поднять взгляд.
– Мне пора, – тихо сказал он, целуя меня в макушку. – Малыш, завтра не смогу быть с тобой, но ты же помнишь про вечеринку?
– Уезжаешь? – посмотрела я на него и как не пыталась сдержать сожаление в голосе, но оно все-таки прозвучало.
– Да, нужно смотаться в Питер, вернусь только непосредственно к самому вечеру. Будешь скучать? – он смотрел мне в глаза, поглаживая меня по спине. От его рук разливалось тепло и хотелось прижаться к нему, мурлыкая кошкой.
– Буду, – глаза в глаза, удар сердца к удару.
– Я тоже.
Он наклонился ко мне, нежно поцеловал в губы, кивнул Максу и вышел.
– Нда, Солнцева. Ты точно попала, – Макс все это время сидел, подперев кулаком подбородок, и наблюдал за нами. Разве что попкорна не хватало для полноты образа.
Я согласно кивнула. Да. Я и сама наконец могла честно признаться себе, что влюбилась. Совершенно определенно и бесповоротно.
Глава 35
Когда я оказалась у себя в комнате, то все-таки разревелась. Я оплакивала свою замужнюю жизнь, свою любовь, о которою думала, что она та самая, единственная и на всю жизнь, свою семью и нерожденного ребенка, которого так хотела родить Стасу.
И мне становилось легче. Я знала, что это последний всплеск эмоций. Каждой пролитой слезой я отпускала его, себя, ту влюбленную молодую девочку, которая после института смотрела восторженными глазами на такого красавца как Стас, не понимающая, почему из вереницы девиц он выбрал именно меня.
С каждым новым вдохом я ощущала эту свободу от той себя прежней, какой уже никогда не буду, и впускала себя новую. Ту, которая хотела любить и быть любимой, ощущать себя единственной, нужной, самой лучшей и неповторимой для своего мужчины. И кажется, я уже нашла именно такого.
Я сдалась. Я устала бороться с собой, со своими принципами, и уже жалела, что Игнат уехал. Но даже это говорило в его пользу. Он не воспользовался ситуацией, и под предлогом того, что утешает меня, не попытался склонить меня к близости. И я была ему за это благодарна.
Было уже совсем поздно, когда я перестала плакать и жалеть себя.
