— Мама, — Николай смотрел на мать с недоумением, — о чем они сейчас?

— Я только хотела оставить себе память о маме и папе, — заблеяла Вера. Вся ее показная горделивость слетела, будто ее сдуло внезапным северным ветром. — Брошки, да. Они принадлежали маме. Папа ей их дарил. И еще ложки, столовые серебряные ложки. И небольшая икона. Ее маме подарили родители, когда я появилась на свет. Она довольно древняя, поэтому дорогая. И Библия… Я не понимаю, почему все это должно достаться девчонке? Она и так дом получила. Хотя и неродная.

— Тетя, повторяю, вы можете вывезти отсюда все, что считаете нужным, — холодно сказала Тата.

 — Я препятствовать не стану.

— Вот только броши с фигурками богинь я все-таки предлагаю разделить между всеми женщинами семьи, — мрачно сказал Рафик. — Пусть память о Софии Николаевне останется у всех вас. А от тебя, Вера, я признаться, не ожидал.

Старшая дочь Липатова хотела что-то сказать, но стушевалась, что с ней, похоже, происходило впервые.

— Вы, Надежда Георгиевна, признаться, тоже поставили меня в тупик. — Чарушин повернулся к средней дочери, и она, подняв на него глаза, отложила очередное пирожное.

 — Ваши тайные прогулки по лесу невольно наводили на мысль, что вы что-то скрываете. Однако правда оказалась гораздо прозаичнее. Вы просто получали посылки, выписанные по электронным каталогам. В той коробке, которую вы так и не забрали из комнаты Нины, — сковородки. Думаю, что в остальных — что-то похожее. В вашей приверженности распространяемым каталогам нет ничего преступного, вот только я так и не смог понять, почему вы окружаете свои покупки такой таинственностью?

— Мама, ты что, опять? — грозно спросил Артем, а Надежда съежилась, став, насколько это возможно, меньше в размере.

 — Ты же мне обещала, что больше не будешь этого делать. Ты деньги-то где взяла?

— С пенсии, — обреченно сказала Надежда. — Я же все равно сюда уезжала, мне тут деньги без надобности, вот я и заказала кое-что, по мелочи. Тёма, не сердись.

Нина с Чарушиным переглянулись непонимающе, Артем поймал их взгляд."

"— Мама подсела на интернет-магазины, рассылающие каталоги по почтовым ящикам. На пенсионеров же и рассчитано. Они падки на все эти блестящие предметы, продаваемые якобы с большими скидками.

Мама всю пенсию там оставляла и деньги, что я давал. Все спускала, а потом сидела на одном хлебе. Я не сразу спохватился. Деньги давать перестал, продукты привожу, лекарства сам покупаю. Ну не пенсию же у нее отбирать. Мы уж с ней разговаривали-разговаривали, все без толку. — Он горестно махнул рукой. — Так-то ладно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

— А скажите-ка, Артем, а когда вы с Татой собираетесь во всем признаться родне? — спросил Чарушин.