Что он хотел показать этим «доказательством»? Что оно вообще доказывало?

Что муж был не в себе? Этого нельзя было отрицать.

«Сейчас сюда придет женщина…»

Как это вообще понимать?

Кажется, я запуталась ещё больше. Оставалось дождаться Марка, чтобы он всё мне объяснил.

А лучше дождаться его звонка, потому что вряд ли муж обойдется одними объяснениями. Для начала отберет ключи и запрёт меня тут на все замки, чтобы больше не сбежала.

Затем он мне их и вернул, чтобы почувствовала себя хозяйкой положения. Но всё это не более, чем манипуляция.

Вся эта ситуация показала, что муж намного сложней, чем я привыкла думать.

В руках вдруг пиликнул телефон. Это было сообщение от моей свекрови, которая сейчас, насколько я помнила, проходила реабилитацию после недавнего инсульта.

«Приди меня проведать, я очень жду.»

30

Утро застало меня в фойе частной клиники, адрес которой свекровь прислала вторым сообщением. Я грела руки о картонный стаканчик с крепким кофе, глядя на список пациентов.

Третий этаж, пятая палата.

Деловитые медсестры сновали по коридорам, в воздухе стоял запах медикаментов и свежих цветов. Никогда не любила больницы. Было в них что-то жуткое, как и во всём, что связано с болью и человеческими страданиями.

Найдя нужную палату, я поправила на плече белый халат и вошла.

Свекровь лежала на широкой больничной кровати, накрытая простынёй, и бесстрастно глядела в потолок. В палате она находилось одна. Было ясно, что без внимания и заботы женщина не оставалась.

Я насчитала семь букетов её любимых лилий. Белые цветы красовались в вазах на подоконнике и даже на полу, а на прикроватной тумбе стояло блюдо с тропическими фруктами.

Места для моего кулька с мандаринами там просто не осталось.

— Как вы?

Шагнув к кровати, я остановилась на безопасном расстоянии. Наверное, с моей стороны было очень глупо считать свекровь опасной теперь, но я ничего не могла с собой поделать.

Даже раненая змея может укусить, и не моя вина, что всепрощением я не отличалась. Эта женщина не сделала мне ничего хорошего.

Она медленно повернула голову и окинула меня ледяным взглядом.

— Пришла…

— Как видите.

Свекровь привычно скривила губы, как если бы ожидала подобных слов. По её мнению, которое она не раз высказывала, я должна была целовать ей руки и каждый день благодарить за такого прекрасного мужа.

У меня имелось иное мнение на этот счет, и женщина никак не могла с этим смириться.

— Я умираю, — вздохнула она вдруг еле слышно. — Я это чувствую.

Неужели позвала попрощаться? В сердце заворочалось нечто сродни непрошенной жалости.

— Ко мне приходил священник, — продолжала Тамара Денисовна, глядя прямо перед собой.