Что делать? Ехать на работу или уже не стоит? Всё равно работник из меня сегодня бесполезный.

И вообще… Главное, дозвониться до Саши. Я должна услышать его голос. Даже кажется, что полегчает от этого.

Корицкий снова не поднимает. В течение следующего получаса набираю еще несколько раз, результат всё тот же.

Нужно ехать! Да и повторно принятое лекарство вроде как начало действовать. Надеюсь, Саша в офисе. Мне жизненно необходимо его увидеть.

На сборы трачу много времени. Скрыть следы вчерашнего возлияния дело не самое простое. В офис приезжаю лишь к обеду.

-Где это ты была? – вместо приветствия задает вопрос Рита.

Невоспитанная нынче молодежь пошла.

-Доброго дня и тебе, Маргарита! – ни слова больше не говоря, оставляю вещи и иду в кабинет генерального.

-Александр Витальевич занят, - вежливо преграждает мне путь секретарь. – Переговоры с «PNQ-групп».

Точно… Саша рассказывал о них. Возвращаюсь в кабинет. Радует хотя бы то, что Корицкий действительно занят, а не просто игнорирует меня. Становится немного легче, но до конца нервное напряжение всё равно не отпускает.

-Уехали… - сообщает Рита, входя в кабинет после обеденного перерыва.

-Кто уехал? – не понимаю я.

-Партнеры, - уточняет коллега. – Корицкий вместе с ними. Надеюсь, всё прошло успешно. Выходили из его кабинета с улыбками на лицах.

-Я тоже надеюсь, - соглашаюсь, опуская голову.

На самом деле в таком состоянии мне почти наплевать на партнеров и на то, выгорит ли совместный проект. Единственное, чего я хочу сейчас всем сердцем, это увидеть Сашу, услышать его голос. Мне необходимо понять, изменилось ли что-то в наших отношениях. Или ничего не изменилось, и Корицкий понял то, что осталось за кадром моего пьяного бреда? Понял, что в наших отношениях мне нужен только он. Он сам! И ничего более.

Через какое-то время еще раз набираю номер Саши. Сбрасывает. Пишет сообщение, что перезвонит. Час от часу не легче… Хоть какая-то ответная связь, но всё равно не наступает полного облегчения.

Нахожусь в подвешенном состоянии, проверяя на прочность свою нервную систему, до самого конца рабочего дня. Саша так и не перезвонил, поэтому домой еду в подавленном состоянии.

Оказавшись в квартире, не переодеваясь, закутываюсь в плед и устраиваюсь на диване. Тихонько плачу, гнобя себя самыми последними словами. Саша – самое светлое, что случилось со мной за последнее время. Или не только за последнее… Чем больше думаю о всех его положительных качествах, тем шустрее начинают катиться слезы из глаз.

Ну, как можно было так облажаться? Как можно было опуститься до такого состояния, чтобы унизить такого мужчину в его же собственных глазах. Представляю, как ему было неприятно слышать подобное. Испытываю настоящую физическую боль от этого.