Хватаю ртом воздух, когда Давид, наконец, перешагивает черту, погружая нас в точку невозврата…

В эту первую секунду я чувствую себя его женщиной. Слышу его стон и распахиваю глаза. Встречаю такой же, как, наверное, у меня, полный похоти и безграничной нежности взгляд Давида и ловлю все его эмоции.

Наше тяжелое дыхание смешивается с шумом усилившегося ливня. Я подставляю ему лицо, зажмурившись, отдавшись своим ощущениям до конца.

Давид опускает мои ноги, но прижимает меня к мокрому стеклу — живот к животу, грудь к груди. Он горячий, и этот контраст с едва теплой водой добавляет ощущениям новый оттенок. Мне хочется вжаться в тело Давида всем своим.

Ощущения захлестываю меня. И я больше не могу… не могу оставаться на земле — взлетаю стайкой бабочек в небо с криком невероятного наслаждения.

Давид хрипло рычит, будто хотел удержать меня здесь, но не смог, и накрывает мой рот глубоким поцелуем.

И чем спокойнее становятся его движения, тем нежнее становится его поцелуй. Он ласкает мои губы так чувственно, что мне хочется стиснуть его в объятиях. И я делаю это, отвечая ему на ласку, целуя его губы.

Тропический душ все шумит, теперь охлаждая наши тела и эмоции. Мы оба постепенно и неизбежно приходим в себя.

— Это были лучшие минуты в моей жизни, — говорит Давид мне в губы.

С неохотой отрывается от меня и выходит из душевой кабины мокрый, оставив полотенце мне."

"Я скатываюсь по стене вниз и окончательно прихожу в себя одна, чувствуя благодарность к Давиду за то, что дал мне это время наедине с собой.

Глава 28

Без Расулова вода кажется холодной. Начинаю дрожать.

Придерживаясь за мокрые стенки кабины, медленно встаю. Беру с полки свой гель для душа, наспех намыливаю тело, лицо. Смыв с себя пену, выключаю воду. Шагаю непослушными ногами из кабины. Взяв полотенце, оборачиваюсь им.

Осталось толкнуть дверь и выйти, но я словно врастаю в глянцевый кафель.

Между мной и Давидом все случилось…

Это было как наваждение.

Настолько спонтанно, что я не успела дать себе отчет. Я думала лишь сердцем. А теперь мне нужно выйти из ванной, а я не могу.

Разворачиваюсь к запотевшему зеркалу, провожу по нему ладонью, чтобы увидеть свое лицо. У меня горят глаза, на губах застыла бесстыжая улыбка. А в глубине души свербит смущение…

Каких-то десять минут назад я царапала спину мужчине и просила его еще и еще.

К чему сейчас меня гложет смущение?

Может быть, потому что после близости наши отношения с Давидом уже нельзя будет назвать флиртом или простым ухаживанием? Между нами теперь что-то гораздо большее. И стоит мне перешагнуть порог ванной, как это станет неизбежностью.

А в голове не к времени возникают мысли, что если Давид получил то, что хотел, то может потерять ко мне интерес. Я окажусь использованной. Он посмеется надо мной.