Он всегда смотрит так, будто надсмехается надо мной, даже когда говорит серьезные вещи.

Я вообще не понимаю, как я могла раньше без оглядки любить этого человека. Не верится.

Единственное, что меня хоть капельку веселит — заклеенный пластырем нос.

Тимофей вальяжно откидывается на спинку кресла и улыбается во всю ширину рта. От его радостного выражения лица меня всю передергивает, и я все-таки не выдерживаю и выпаливаю:

— Говно собачье! Просто кусок вонючего дерьма…

Улыбка исчезает с лица Тима. Он хмурится.

— Прости, что? — переспрашивает, будто ослышался.

Мысленно корю себя. Вспылила. Нельзя так. И я делаю вид, словно Демидов и правда ослышался.

— Не важно. Забудь. Я пришла поговорить. — Шагаю к его столу и сажусь в кресло для гостей. — Тим…

Но бывший муж сразу же хватается за стационарный телефон и набирает секретарше:

— Татьяна, принеси два кофе. Мне с кокосовым молоком, а Катюшке латте без сахара, но с карамельным сиропом. Как она любит…

Горько ухмыляюсь. Даже сейчас Тимофей демонстрирует свое превосходство, перебивая меня, заказывая кофе, хотя я об этом не просила. Он показывает, что его желания здесь превыше всего.

— …Ты что-то говорила? — переспрашивает Тим, завершив звонок. — Я прослушал.

Нужно быть спокойной, а это так трудно.

— Я хочу прояснить ситуацию с Давидом и…

— Пощады ему прибежала просить? — хохочет.

Какой же он талантливый провокатор. Я и так на взводе, что, наверное, сложно не заметить, но Тим нарочно добавляет масла в огонь. Я просто борюсь с сумасшедшим желанием откусить Тимофею нос, который не доломал Расулов. А Тим смеется надо мной.

— Нет, — выдыхаю и сильно сжимаю руки, держа их на коленях. — Но мы оба прекрасно пронимаем, почему Давид тебя ударил. Он защищал, когда ты пытался выдернуть меня против воли из машины и утащить с собой. Я не хотела идти и несколько раз говорила тебе об этом. Жаль, что камеры ресторана не записывают звук…

— Верно, не записывают, — кивает Демидов. — И со стороны удар этого ненормального животного, которого ты называешь Давидом, выглядит очень кровожадным. Но! Я по-прежнему считаю, что за рукоприкладство надо наказывать.

— Тимофей, ведь все можно решить мирно. Или ты на принцип пошел? Как-то отомстить мне хочешь?

Он ухмыляется:"

"— Зря ты, Катюша, вообще потащила своего хахаля тогда в ресторан.

— Но почему?! Ты же первый мне изменил с Кристиной! Выгнал из дома, завел ребенка на стороне. Ты меня оскорблял, унижал. Я все стерпела и ушла по-тихому. Никому ведь не рассказала, не жаловалась. Я позволила тебе жить, как ты мечтал.

— Да. А тебе не позволю, — облокачивается на стол и прожигает взглядом.

В этот момент я думаю, что закричу от злости или разревусь. Но в кабинет заходит секретарша с кофе.