Я не хочу ее принимать.

Оставленный в кухне телефон пиликает, сигнализируя о входящем сообщении. Этот вроде бы тихий звук пронзает меня, будто острая стрела.

Может быть, Тимофей написал? Нашел в себе смелость извиниться? Пусть он снова меня обманет. Скажет, что Кристина была самой большой ошибкой в его жизни. Он оступился. Виноват. Он смертельно раскаивается.

Я не знаю, что буду делать с этой горькой правдой. Сейчас мне сложно прогнозировать, ведь все мое будущее в одночасье разрушено.

Но я готова ухватиться за любую хлипкую ниточку.

Придерживаясь за стену, встаю.

Ноги дрожат, колени подгибаются. Медленно плетусь в кухню, где остывает с любовью приготовленный ужин.

Эта квартира была и остается моим домом. Хоть по документам я здесь никто, но столько сил в нее вложила! Лично выбирала обои, ламинат, плитку. Пока муж был на работе, сама моталась по магазинам, присматривая мебель, договаривалась с замерщиками. Здесь все по моему вкусу, вплоть до занавесок.

Да и муж всегда говорил, что пашет днями напролет для нас. Что квартира наша, общая.

Рухнув на мягкий стул, беру телефон. Из вспыхнувшего экрана на меня смотрит мой Тимофей…

Фотография мужа на заставке опять вызывает слезы.

Тим всегда был видным мужчиной. Высокий брюнет с холодными, как лед, глазами. Такие мужчины выделяются из толпы и приковывают женские взгляды.

Мне даже нравилось ходить за руку с Тимофеем в людных местах, я гордилась, что мой супруг такой красивый. У него отличная фигура, подтянутая. Муж в свободное время посещает спортивный зал.Его кубикам на прессе можно позавидовать.

Сообщение и правда от Тима. В смартфоне он еще подписан как «Любимый муж». Читаю, что он написал, и мое сердце разбивается снова.

«Ты сама виновата».

Роняю слезы на экран и дрожащими пальцами набираю ответное сообщение:

«В чем же?»

«Не можешь удовлетворить меня как мужчину».

Я застываю, смотрю невидящим взглядом в телефон.

В начале наших отношений Тиму было все равно, как у нас это происходит и что на мне надето. Он желал меня, горел мною.

Но со временем муж стал говорить, что ему становится скучновато в постели, хочется экспериментов, разнообразия. Но я не гимнастка и не бумажный листок, который можно сложить, как вздумается.

А порой его предложения были настолько грязными, что я не могла предавать себя и не соглашалась на них.

Тим жутко обижался. Кроме того он только на словах высказывал свои развратные желания, а исполнять должна была я. Игра получалась в одни ворота. Тимофею только дай, а взамен он делиться не хотел.

Он почему-то думал, что по ночам одна я должна всячески изловчаться перед ним и соблазнять, бороться за его внимание. А ему достаточно с гордым видом лежать на постели и наблюдать.

Это очень расстраивало меня.