Он положил свою голову Катону на колени, и время от времени его хвост удовлетворенно взмахивал.

Макрон какое-то время молча смотрел на Катона. Хотя он отслужил вдвое дольше, чем молодой человек, он пришел к выводу, что опыт – это еще не все. У хорошего офицера также должны быть мозги. «И мускулы», - он мысленно добавил в свой список. Последнего Катону, возможно, не хватало, но он восполнил это смелостью и стойкостью. Что касается самого себя, Макрон с готовностью согласился с тем, что опыт и мускулистость были его главными качествами. Он улыбнулся, размышляя о причинах, по которым они с Катоном были близкими друзьями так долго.

Каждый из них восполнял одно качество, которого не хватало другому. Это хорошо служило им почти пятнадцать лет, пока они сражались в кампаниях по всей Римской империи, от морозных берегов Рейна до жарких пустынь восточной границы. У этих двух офицеров был завидный послужной список и шрамы, свидетельствующие о том, что они проливали кровь за Рим.

Однако Макрон начал задаваться вопросом, сколько еще он сможет искушать богинь Судьбы. До сих пор они его щадили, но должно наступить время, когда даже их снисходительность иссякнет.

Станет ли причиной его смерти удар вражеского меча, копья или стрелы, или что-то бесславное, вроде падения с лошади или болезни, но он чувствовал, что момент приближается. Еще больше он боялся калечащей травмы, которая оставит его неполноценным мужчиной до конца своих лет.

Он нахмурился при таких мрачных мыслях. Пять лет назад он бы никогда о таком и не подумал. Но теперь он чувствовал, что его мышцы были напряжены по утрам, а в конце тяжелого дневного марша у него возникала болезненная боль в коленях.

Что еще хуже, он больше не двигался так быстро, как в расцвете лет. Это не должно вызывать удивления. «В конце концов», напомнил он себе, «он уже прослужил в армии более двадцати шести лет». Он имел право потребовать своего увольнения, получить награду и небольшой земельный надел, как причиталось ему, и выйти на пенсию. Но он решил не делать этого просто потому, что не мог представить себе жизнь вне армии. Это был его дом, а Катон и другие были его семьей.

Но теперь в его жизни появилась женщина.

Он улыбнулся, когда его разум наполнился образом Петронеллы: смелой, дерзкой и красивой – именно такую и ценил Макрон. Она была хорошо сложена, с темными глазами на круглом лице, и хотя ее язык мог быть острым, ее задушевный смех прогревал его сердце насквозь. Отчасти из-за нее, а отчасти из-за бремени своих лет Макрон все больше и больше думал об увольнении из армии. И все же он чувствовал себя виноватым, когда поймал себя на том, что подумывает подать прошение об отставке.