Но с момента, когда маска слетела с лица магистра Морриса, желание видеть его, быть с ним рядом перевесило все имевшиеся ранее причины. Наверное, получай я пару серебряников вместо полагающихся десяти золотников, служи десять лет – все равно отправилась бы в Хелсин при условии, что Тейлор будет там. И это при том, что восточная граница воспринималась нашим народом как край света…
«Быстрей бы мы уже приехали!» – взмолилась про себя.
Согласно подсчетам, до места назначения осталось не более семи часов пути. Выдержало ли больше мое и без того истерзанное долгой разлукой сердце?"
"Тоска по магистру с каждым днем становилась нестерпимее. Я не видела его с выпускного. С того самого дня, когда он впервые предстал перед адептами и всем преподавательским составом в истинном обличье. На нем не было ни привычной маски, ни синей мантии. Даже голову не покрывал капюшон плаща. Принц Рейнольдс позволял каждому желающему насладиться его красотой и величием, к которым присоединилось и восхищение, едва по рядам студентов и выпускников Высшей академии магии пронеслась новость, что младший сын императора стал главой безопасности вверенной ему восточной границы. Немногим титулованным особам хватило бы смелости сделать такой опасный и в чем-то даже дерзкий шаг.
Конечно, принц явился в академию в день выдачи дипломов не для того, чтобы поздравить выпускников, засвидетельствовать свое почтение ректору или попросту покрасоваться. Он пришел с единственной целью – принять присягу у адептов, которым посчастливилось получить распределение в Хелсин. Вот только в момент произнесения торжественной речи, будучи коленопреклоненной перед бывшим преподавателем, я, казалось, давала клятву верности не столько империи, сколько ему самому.
Я была последней, словно оставленной на закуску или же ягодкой на десерт. Встреча длиною в минуту после двух месяцев отсутствия магистра походила на пытку, а не награду. Ни одного лишнего слова, ни одного лишнего движения, ни малейшего касания. Хотя преподаватель и раньше их не допускал. Даже после Дня шалостей и пакостей, когда открылась правда о нем, наше общение сводилось к четким командам, скудному и безэмоциональному изложению материала и беспрекословному выполнению задач. Но тогда я радовалась и этим крохам. На выпускном же мне захотелось большего.
К празднику я подготовилась основательно – роскошное синее платье на заказ, серебристые туфли, серебряное колье, серьги, шпильки с горным хрусталем. Высокая прическа открывала шею, позволяла удлинить ее. Было проделано немало работы лишь с одной целью – заставить магистра Морриса обратить на меня внимание. Удалось ли? Я понятия не имела.
Он перешел от Генриетты ко мне с невозмутимым видом.
