Хоть дежурство проходило без каких-либо сложностей и относительно спокойно, я видела беспокойство на лице своей наставницы и не понимала, чем оно вызвано. Девушка часто поглядывала на меня исподтишка, словно хотела что-то сказать, но не осмеливалась. Впрочем, я тоже не решалась поинтересоваться у нее, в чем дело.
Смена стремительно подходила к концу. В последний раз облетев границу, мы направили метлы на взлетно-посадочную площадку. Я слезла с метлы и собиралась уже поднять ее с земли, как Виктория внезапно схватила меня за рукав туники, осмотрелась по сторонам и с серьезным выражением лица зашептала:
– Хоть ты и протеже самого принца, но вроде нормальная девчонка, поэтому послушай, что я тебе скажу. Мне терять уже нечего, завтра я отправляюсь домой, а вот вернешься ли ты туда, будет зависеть от тебя. Хочешь жить, остаться целой и невредимой, никогда не приближайся вон к той горе, – указала она рукой на гору, из которой низвергался водопад. Ее искренние высказывания вызывали у меня испуг. – Твоя задача следить, чтобы никто не пробрался на наши земли, остальное не твоя забота. Без понятия, кем ты приходишься Его Высочеству: кузиной, подругой, любовницей. Неважно. Сегодня он спит с тобой, завтра с другой, женится вообще на третьей.
– Но я не… – попыталась оправдаться, но Виктория вскинула руку, заставляя замолчать.
– Не перебивай! Ради собственной выгоды тебе нужно уяснить один момент – в битве интересов ты пострадаешь едва ли не первой. Будешь держать язык за зубами, четко и беспрекословно выполнять команды – продержишься весь срок и с тобой ничего не случится. Вернешься домой богатой и завидной невестой и вскоре забудешь службу как страшный сон. А если нет – так нет. Но я надеюсь, ты примешь во внимание мои слова. В любом случаем удачи тебе, Мередит, и… будь начеку.
Виктория пару раз легонько ударила меня ладонью по предплечью, после чего развернулась, подняла метлу и вмиг скрылась из виду. Я же впала в ступор, раз за разом прокручивала в голове впечатавшееся в память предупреждение бывшей дозорной. Хоть она достаточно ясно объяснялась, я ничего толком не поняла. Из всего услышанного я хорошо усвоила одно – надо мной нависла опасность.
Но с какой стороны дует обманчивый ветер? Может, убеждая меня беспрекословно выполнять поручения, она имела в виду лэра Эвердина? Что ж, стоит к нему присмотреться. Однако я по-прежнему не понимала, чем был продиктован по отношению ко мне его недружелюбный, если не сказать враждебный настрой.
Несмотря на смятение и поселившийся в душе страх, я была рада, что Виктории хватило смелости завести разговор. Благодаря ему я осознала, почему бывший преподаватель вел себя так со мной – его целью было оградить меня от насмешек, не дать почву уже витавшим в воздухе сплетням.
