Всё время он проводил с драконьим мечом, доводя себя до исступления упражнениями, но более его не интересовало ничего. И ни одно заклятие не давалось ему, несмотря на чистую кровь.

Поговаривали, что царевич проклят или заколдован. Что он не доживёт до совершеннолетия.

У императора перекашивалось лицо, когда на праздниках он видел рядом со своим злобным уродцем сына сестры — вполне способного и к фехтованию, и к магии.

Это император велел Нишаю изучать те разделы магии, которые не позволяют неофиту взять своего дракона. А всё потому, что дракон Нордаю не покорился! А дракон под седлом — первый признак настоящего правителя!

А что если это император велел Шудуру вызвать сына сестры? Что за каменный круг он выстроил здесь? Не пытался ли он разозлить Нишая, чтобы тот потерял осмотрительность и шагнул в магическую ловушку?

Но зачем тогда эта «приречная долина»? Какой обман там скрывается?

Нишай нахмурился и велел рабам остановиться.

Встали и все, кто сопровождал его — две дюжины воинов, носильщики и рабы для развлечений. Все они были усталыми и измученными.

Только обоз грузовых птиц-верблюдов где-то отстал.

Нишай с удовольствием выбрался из паланкина на твёрдую землю. Огляделся, лаская глазами лесистые старые горы на горизонте.

Завоёванная земля была обширной и неосвоенной. И таила большие открытия.

Дорога тем временем продолжала жить своей жизнью. К городу сворачивали малые караваны, воины вели на рынок связанных женщин, шли дикари, нагруженные корзинами с немудрёными товарами.

Нишай велел остановить одного из дикарей — помоложе и потолковее. Расспрашивать он умел, это было частью его магического обучения. Мастер чёрного слова должен был владеть и «белыми» словами — говорить с людьми, понимать их помыслы по движениям глаз и улыбке.

Рабы опустили паланкин на обочину дороги, подвели к Нишаю босого юношу с тяжёлой корзиной за спиной.

Несмотря на бедность в одежде, лицо у дикаря было открытое, улыбка приятная и впечатление невежды он не производил.

Поздоровался вежливо, не глазея на шёлк и украшения богатого вайгальца.

Удивили парня только татуировки на лице Нишая. Верно, в этой земле не знали подобных знаков власти.

— Какого ты рода? — спросил Нишай, в свою очередь разглядывая парня так пристально, словно пытался примерить на себя его лицо.

— Я охотник, — ответил парень без поклона. — Мой род суна, волк.

— Ты должен называть меня господин, — с улыбкой подсказал Нишай. — И кланяться.

Дикарь показался ему забавным.

— Что значит — кланяться? — спросил парень.

Нишай рассмеялся.