Хотя чтобы из-за этого выстрелить в женщину – до сих пор не укладывается в голове. Великий князь Николай Николаевич Младший поступил как свинья, зная о своей безнаказанности.
– Вот! Вот! – Корейш даже схватил сыщика за руку.
– Что «вот»?
– А то, что так же подумают и другие. Государь, прознав, накажет своего бессовестного кузена.
– Если бы так, – с горечью ответил сыщик. – Они решат дело по-семейному. А вас, как свидетеля непорядочности великого князя, законопатят в Сибирь. Вы этого хотите?
Поручик осекся, потом спросил:
– А правда, что вы камер-юнкер?
– Да. Но к чему вы спросили?
– Значит, вы все понимаете.
Лыков не мог сообразить, почему придворное звание улучшает его умственные способности, но не стал заострять на этом разговор. Ему требовалось отговорить поручика Корейша от идеи опорочить своего обидчика в суде. Однако тот настаивал:
– Вы можете, к примеру, сообщить всю историю государю.
– Государю? – опешил сыщик. – Я вижу его по большим праздникам из толпы приглашенных к августейшему выходу. Прикажете там вручить ему вашу жалобу?
Но Корейш оставался в плену своей идеи. Более того, он начал ее развивать:
– Скажите честно, кто вас подослал ко мне?
– В каком смысле?
– Ну я же вижу, как настойчиво вы хотите, чтобы я отказался от своих слов на суде. Ну, кто? Министр Двора граф Воронцов-Дашков? Отец моего обидчика, генерал-фельдмаршал Николай Николаевич Старший? Или сам государь?
Хоть плачь, хоть смейся, подумал коллежский асессор. У дурака мания величия. И как быть? Настаивая на несмываемой обиде, сумской гусар подставляет Павла Афанасьевича. Так все просто: вот-вот они поймают Затейника, разорят промысел с «гувернантками», а Корейш предстанет перед судом. Рядовое дело. Конечно, великого князя там упомянут, но мельком. Вызвать Николая Николаевича на Мойку, 96[28] не посмеют, скороговоркой зачитают его заочные показания и скомкают весь процесс. Овцы целы, волки сыты. Но если поручик начнет на суде рассказывать, как генерал-майор бил его по лицу и именно поэтому он от обиды пальнул в распутную бабу… Тут уже скандал. Обитатели высших сфер насядут на Благово, чтобы вице-директор избежал огласки некрасивых фактов. Тот, скорее всего, обратится напрямую к государю. Мол, Ваше Величество, примите к сведению, какая дрянь ваш кузен. Что прикажете делать? Александр Александрович терпеть не может своих дядьев-фельдмаршалов, что Николая, что Михаила. И намнет холку лейб-гусару, чтобы впредь не распускал руки. Их Высочество не посмеет обидеться на Его Величество и адресует свое недовольство Благово. И тому перед отставкой отравят жизнь… Которой и так осталось не очень много.
Корейш наблюдал за тем, как меняется лицо собеседника, и торжествовал.
