— Прости, их оказалось куда больше, чем мы ожидали, — успокаивал меня Бастиан, пока на фоне Алиссия продолжала заливаться в истерике.

— Теперь все закончилось? — вздохнула я, скосив на девушку взгляд, но Бастиан отвернул меня, спрятав мое лицо на своей груди. Потому я не увидела, как отец самолично застегнул антимагические наручи на своей дочери, а после вывел ее из помещения и передал дворцовой гвардии, вместе со всеми доказательствами.

Вот отца мне было искренне жаль. Разве мог он предположить, что, забирая потерянного ребенка к себе, даря тепло и заботу, столкнется с подобным? Уверена, теперь он себя еще и винить будет за то, что я по его вине могла пострадать.

Надо бы батю приободрить, как появится возможность.

Эпилог

С тех пор минул месяц, который был наполнен различными событиями. Можно с уверенностью сказать, что я нырнула из огня прямо в полымя, учитывая, что арест Алиссии и уничтожение мятежников — оказались только началом.

Главное и основное событие — суд над Алиссией, который признал ее невменяемой и полностью виновной. Здоровье сестрицы действительно было подорвано ее неудачной попыткой подставить меня, после чего она бредила и даже несколько раз пыталась самоубиться до суда, из-за чего ее пришлось привязывать к кровати.

Пусть так, учитывая, что она — доказанный ментальный маг, который воздействовал магией на члена королевской семьи, даже подорванное душевное здоровье не смогло ее уберечь от высшей степени наказания: казни.

Признаться, при желании, Норман мог бы поспособствовать, чтобы Алиссии заменили степень наказания на пожизненное заключение с полным лишением магических сил.

Но он этого не сделал. И я даже знаю, почему. Отец был чрезмерно ответственным человеком, еще и винил во всем себя: и за то, что не смог уберечь Алиссию от ее несчастного детства, и из-за того, что сам привел ее в семью, отчего едва не лишился меня.

Мне было больно смотреть на отца, который, хоть этого и не показывал, но сильно переживал. Так, что даже сама предложила задуматься насчет пожизненного заточения для Алиссии. Но отец был категоричен. Он из тех людей, которые считали, что за свои поступки нужно отвечать всегда и везде, невзирая на обстоятельства и статус.

Потому оправдывать младшую дочь он не стал и покорно посетил суд, где с достоинством принял выдвинутый дочери приговор.

А после пришел и на казнь, чего я просила его не делать. Но это же Норман: он просто не мог проявить подобную слабость, потому стойко принял даже это."

"Было еще кое-что, что навсегда отпечаталось в моем сознании: прямо перед казнью нам с Норманом разрешили в последний раз встретиться с Алиссией.