– Именно так и работает проверка гипотез. Почему я вообще должен это объяснять…
– Я не собираюсь доказывать тебе, что я не сумасшедшая.
– Детка, – позвал Кэл, и Джемма, забыв, что все еще дуется на него, невольно посмотрела вниз. – Компромисс. В шахты мы не пойдем. Осмотримся в лесу поблизости.
Она бы могла сказать то, о чем подумала – «Но нам нужно в шахты», – или начать апеллировать к неизвестной твари, бегающей по лесу и не оставляющей следов. Могла бы ввязаться в бессмысленный спор, но здравый смысл все равно был на стороне Доу и Кэла.
– Запомни это, – вздохнула Джемма, обращаясь к Норману, лицо которого стало еще более несчастным. – Я была против. Когда словишь паническую атаку, бей кочергой кого-нибудь из них.
Со вчерашнего дня лес не стал ни на йоту дружелюбнее. Даже снег не делал его светлее или безобиднее: черные извилистые ветви стали еще контрастнее на белой пелене. Джемма вошла под его своды, будто нырнула на глубину. Звук ветра стих, тени обступили со всех сторон. Тихо, как в могиле. Остались только свистящий шорох курток и хруст снега под подошвами.
Двигаться приходилось медленно и настороженно. Так ведут себя люди рядом с диким животным, которое может неожиданно напасть, – особенно те, на кого оно уже нападало. Никто не выпускал из рук оружия.
– Ненавижу это место, – пробормотал Норман, опасливо озираясь по сторонам.
– Ты потише, – посоветовал ему Кэл. – Вдруг обидится.
Он вел их вдоль линии кольца холмов, стараясь держаться близко к долине, несмотря на непроходимые дебри. Зашел разговор о леснике – не замечал ли он странностей, присматривая за Глеадой, а если замечал, то не сообщал ли кому-нибудь? Разговоры бесполезные, но голоса хотя бы разбавляли тишину. Джемма шла последней, присматривая за то и дело вздрагивающим Норманом и озирающимся Блайтом.
Голова в кои-то веки не болела: ясная, чистая, как будто ее отпустило похмелье, длившееся несколько дней. Это должно было принести облегчение, но Джемму почему-то только насторожило.
– Поправьте того, кто пропустил пару уроков в Академии, – донесся до нее голос Кэла. – Может ли критическая аномалия эволюционировать из, например, проклятия? Теоретически.
– Проклятия накладываются людьми и усиливаются временем, – ответил Норман, орудуя кочергой, чтобы отодвинуть очередные кусты. – Какое должно было пройти время и какой человек должен был наложить его, чтобы получить такой эффект?
– Ну, допустим, маленькое тысячелетие?
– Самое старое проклятие, которое нами зафиксировано, находится в архивах Аргентинского бюро. – Джемма услышала знакомые занудные нотки в голосе Нормана. – Ему восемь сотен лет. И ничего из увиденного нами тут там замечено не было. Поверь мне, я читал.
