С ним бы прекрасно сочетались взбитые сливки. Такие белые и воздушные на загорелой коже. Я даже вилку мечтательно лизнула, не сводя с него глаз.

– Рия, о чём ты задумалась? – чуть с хрипотцой прозвучал его вопрос.

– О десерте…

– А что бы ты хотела на десерт? – не сводил он с меня взгляда.

Я чуть не сказала: «Тебя», – но вовремя прикусила язык."

"– Воздушные взбитые сливки, которые так и тают, когда их пробуешь. – Интересно, у меня в глазах отразились картины, проносящиеся в воображении? Судя по тому, как побелели его пальцы, сжимающие столовые приборы, что-то он точно уловил.

Я пожалела его и опустила ресницы. Мы вызывали жгучий интерес, и на нас все глазели. На противоположном конце стола давилась своим ядом моя дуэнья. Наверное, змеи именно так и обедают.

– Шерри, – дотронулась я до его руки, привлекая внимание. Может, это был и лишний жест, но касаться моего кентавра было приятно. Он склонил ко мне голову. – Ты познакомишь меня со своими людьми? Я же никого не помню, и мне бы не хотелось быть невежливой и игнорировать знакомых.

Что-то странное промелькнуло в его взгляде, и это вызвало мою тревогу.

– Я познакомлю, – пообещал он, но это меня не успокоило.

– Покажи, кто есть кто и с кем я предпочитала общаться, – настаивала я, не убирая руки.

– Понимаешь… ты предпочитала общаться лишь со своей дуэньей.

Ничего себе!

– Четыре месяца?! – Я в шоке смотрела на него. Он даже накрыл мою ладонь своей, успокаивая. Хоть один плюс, он незаметно для себя стал сам ко мне прикасаться.

– Хотя, если ты сам меня игнорируешь четыре месяца, то как еще придворным ко мне относиться? – грустно сказала я и попыталась выдернуть свою руку. Да не тут-то было. Он сжал её и при всех начал целовать мне пальчики. Я зачарованно смотрела на него.

– Обещаю, я больше не совершу этой ошибки, – пообещал он.

После обеда он действительно меня со всеми перезнакомил. Затем мы избавились от общества дуэньи и пошли гулять. Я выпытывала, как мы познакомились, как я жила здесь всё это время, какие между нами отношения. Мало ли, вдруг мы с ним как-то по-особенному вечера проводим, а я об этом забыла.

К сожалению, рассказывать было нечего: все четыре месяца я даже глаз на него не поднимала, разговаривать боялась и общалась лишь с дуэньей.

– А зачем мне дуэнья? Почему ты согласился на её присутствие? – недоумевала я.

– На этом настаивал твой отец, мол, ты к ней очень привязана, и я посчитал, что ничего страшного, если рядом с тобой будет знакомый человек.

– С такой знакомой и чужих не надо, – тихо пробурчала я, но он услышал и улыбнулся.

– А нельзя ли её теперь домой отослать? – с надеждой поинтересовалась я. – Ведь я её совершенно не помню, и надобность в её присутствии отпала.