Еще накануне Стэйси собиралась ехать вместе со мной смотреть особняк Аннэлей, но с утра она почувствовала себя неважно, пожаловалась на тошноту и головокружение, и решено было оставить ее дома.
Последнее, что я сделала, прежде чем отбыть в свою новую жизнь, — это все же попросила у Кэйнста сумму, равную своему долгу, и сложила ее в конверт, намереваясь передать Кэйхарру через Вилму. После некоторых раздумий вместе с купюрами я вложила в конверт записку с одним только словом: «Спасибо».
Улица Янтарная чудесным образом оказалась по соседству с Платиновой, где жили Кэйхарры, и я решила заехать туда, чтобы побыстрее избавиться от тяготившего меня конверта.
Стоя на крыльце в ожидании, когда мне откроют, я безумно нервничала. Я знала, что Кэйхарр должен быть в отъезде, но все равно не могла не думать о нашей возможной встрече, которой боялась и желала одновременно. Но открыл дворецкий, позвал Вилму, и после ее радостных приветствий стало понятно, что ее племянник действительно уехал в тот же день, как собирался. Лиа Руан стала активно зазывать меня на обед, но я согласилась лишь на чашку чая.
— У меня очень много дел, лиа Руан, прошу прощения, — повинилась я. — В моей жизни произошли кое-какие перемены, которые требуют моего неотложного внимания.
— Только не говорите, что вы выходите замуж! — Вилма шутливо нахмурилась. — Это лэр Чаркеш, да?
— Нет, — засмеялась я. — Ни лэр Чаркеш, ни замужество тут ни при чем. Но я обязательно вам расскажу обо всем в самое ближайшее время. Просто это слишком долгий разговор, поверьте.
— Ловлю вас на слове, милая, — пожурила меня Вилма.
Потом к нам присоединилась Фрея, выглядевшая уже куда лучше, чем в ту злополучную ночь. На ее щеках играл румянец, а на губах — улыбка. И я была приятно удивлена, когда, уже уходя, столкнулась в дверях с Шоном Дестени. Он пришел навестить Фрею, и они тут же удалились вместе в сад.
Пришел момент отдать конверт Вилме.
— Окажите мне услугу, передайте это вашему племяннику, когда он вернется. — Я вложила конверт в руку удивленной лии Руан. — Объяснять ничего не нужно, он сам должен все понять.
— Конечно… — Та растерянно покачала головой. — Правда, я не знаю, когда Рональд вернется.
— Это не имеет значения, — я чуть улыбнулась, — просто пусть это дождется его.
На прощание мы обнялись с Вилмой, и я вернулась в карету. А еще спустя десять минут я въезжала в ворота особняка моих бабушки и дедушки, и мое сердце билось чаще от волнения.
Дом был прекрасен и похож на жемчужину: не снежно-белый, как у Кэйхарров, а с перламутрово-розовым оттенком. Его фасад украшали изящные статуи драконов, лепнина и барельефы, а высокие оконные арки придавали ему особую изысканность.
