Калиновый мост

— Расслабься, — огромная, жаркая и сухая ладонь легла ей на виски и глаза, вновь опустив дрожащие веки, словно хозяин голоса не позволял осмотреться. — Не принуждай себя. Понемногу… Не напрягайся.

Ее окутало теплом. Таким неожиданным, очень приятным, словно солнечными лучами согрело. А еще запах… невероятно уютный, очень знакомый вроде, сладкий… и острый одновременно. И свежий, как воздух в лесу. Но и пряный еще… Успокаивающий и тревожный, будто тысячи оттенков смешались в этом аромате, каком-то до дикости мужском, но и… дарящим чувство защищенности, прогоняющим страх, что неясно почему заполонил душу.

По телу мурашки пробежали, как молния рядом ударила.

— Кто ты? — выдохнула она, отчего-то испытывая слишком много разных эмоций и ощущений. Потерялась. Запуталась в страхе, собственной памяти, обилии раздражителей и этом запахе.

— Кто? — показалось, что человек… мужчина, чуть улыбнулся. — Считай, местный ведун. Знахарь. Тебя ко мне привезли, чтоб помог привести в сознание…

— Кто? — опять едва не всхлипнула.

Ей не становилось ни понятней, ни легче!

Наоборот, от его слов в голове опять зазвучало какое-то отдаленное эхо криков и грубого смеха, явное понимание ужасной угрозы, отчего все тело затрясло.

Знахарь ощутил эту дрожь, видно, рукой, что так и не убрал с лица.

— Не бойся, — приказал ей? — Не важно уже, кто привез. Тебя никто не тронет. Мое слово.

Он настолько веско это произнес… Так окончательно… Будто земля свое слово сказала. Твердыня, которую ничто поколебать не в состоянии. Не оспорить человеку такую волю. И даже рокот в этом голосе почудился, будто гулкий камнепад или рык дикого зверя…

Или же, вероятней всего, это у нее в ушах шумело от головной боли, что нарастала.

Она не могла понять. Сжалась вся, судорожно вдохнула, все еще не в состоянии использовать глаза из-за давления его руки. А без зрения совсем потерянной себя чувствовала! И так страшно! Ничего не понятно, не разобрать… Почему она не видит?!

— Мои глаза!.. — хотела попросить, чтобы дал ей волю, позволил нормально осмотреться, но почему-то умолкла, не договорив.

— Не бойся. Тихо, — повторил вновь это веское распоряжение, только тише, как-то осторожней, что ли. — Не пытайся сейчас смотреть. Ты головой ударилась, сотрясение у тебя, отек мозга, скорее всего.

Потому так долго без сознания была, что плохо, конечно. Думаю, ты сейчас не сможешь ничего увидеть. Я такое редко видал, но ты на свет едва реагировала, когда проверял, — как-то тяжко вздохнул ее собеседник, словно извиняясь перед ней. — Дай восстановиться мозгу и глазам. Хотя они и целы. Но, видно, из-за отека нерв или центр пережат. Должно отпустить.

— Вы врач? — растерялась, пока не в состоянии полностью осмыслить значение сказанного."

"— Нет.