В записке некий штаб-капитан Курдымов сообщал, что его роту внезапно атаковало до батальона османийцев. Рота приняла бой, но больше двух часов вряд ли продержится, просил помощи.

Алекс взглянул на Фелонова, бросил взгляд в сторону моста, возле которого виднелись несколько саперов. Командир просившей помощи роты не предполагал, что первый встреченный его посыльным офицер окажется без своего подразделения. Да и в Хоти есть только взвод саперов и инвалидная команда. Однако, надо что-то предпринимать.

— Рота ваша далеко отсюда?

— С дюжину верст будет.

Лошадь ополченец гнал не жалея, значит, в пути был около полутора часов.

Рота штаб-капитана Курдымова еще держится, надеясь на помощь, которая к ней уже никогда не придет.

— Османийцы пешие или конные?

— Больше пешие, конных совсем мало.

— Какого цвета у них мундиры?

— Синие, господин офицер!

Синие — это плохо. Это значит, что не случайная банда прорвалась, а идет наступление регулярных османийских войск. И, если штаб-капитан Курдымов в оценке их сил не ошибся, то… Двенадцать верст, пешим порядком, да еще и по горной дороге… Османийский батальон будет здесь через три, много, четыре часа.

А здесь переправа через Мгупту, инвалидная команда и забитый ранеными госпиталь. Лихорадочные размышления, что же предпринять, длились не дольше трех секунд. Бросив ополченцам короткое «За мой!», Капитан развернул лошадь обратно к переправе.

Саперному лейтенанту потребовалась пара минут на то, чтобы осознать, что его спокойной тыловой жизни пришел конец.

— И что же нам делать, господин капитан?

— Готовьте переправу к уничтожению и начинайте рыть окопы вон там.

Палец капитана провел воображаемую линию на уровне крайних домов Хоти.

— И сами дома тоже готовьте к обороне. Да, лейтенант, пошлите кого-нибудь предупредить начальника инвалидной команды и госпитальное начальство не забудьте. Пусть начинают эвакуацию раненых.

— Будет исполнено, господин капитан!

Лейтенант козырнул и отправился отдавать распоряжения своим солдатам. Алекс повернулся к ополченцам.

— Теперь с вами. Влад, перегружай сумки, возьмете мою лошадь, эту загнанную клячу оставите здесь…

— А ты как же?

— Я остаюсь. Организую оборону по правому берегу.

Саперы, инвалиды, глядишь, еще кто-нибудь из тыла подойдет. Река быстрая, вода холодная, должны удержаться. А ты едешь в штаб корпуса с донесением, и это приказ!

— Слушаюсь, господин капитан, — недовольно буркнул бывший унтер.

— Езжайте по прибрежной дороге, предупреждайте об османийцах всех встречных. Обязательно доберитесь до штаба корпуса, все сообщите генералу Трындецкому. Впрочем, нет, к генералу тебя не пустят, я сейчас письмо напишу, передашь дежурному офицеру.