– Вполне разумная предосторожность… Плавки, пардон, тоже менять?
Он столь же серьезно ответил:
– Можете не менять – если уверены, что ни у кого не нашлось возможности прицепить туда датчик. Есть такие крохотульки на липучках, Граник мне объяснял…
…Она критически обозрела свое отражение в зеркальной двери купе, где оказалась единственной пассажиркой. Гражданка Лымарева Ирина Федоровна смотрелась чертовски обыденно – синие джинсы, стандартный пакистанский свитерок, дешевые кроссовки, темные волосы до плеч, помада той расцветки, которую Даша раньше не применяла. Против крутого профессионала играть бессмысленно, а вот любителя с толку собьет…
Расписание остановок висело в застекленной рамочке рядом с титаном, и Даша успела все просчитать – прошло уже полчаса с тех пор, как поезд тронулся (удивительное дело, стартовав практически по расписанию). Этого же времени хватило, чтобы убедиться: никто не вел за ней слежки. Можно было порядка ради заподозрить проводницу из аюканской бригады, но на такие извращения не тянуло.
Через десять минут – Краснореченская. Лучше и выдумать нечего. Собираться пора…"
"Она открыла об угол столика бутылку «Пепси», отхлебнула пару глотков, поставила ее рядом со стаканом, положила тут же распечатанную пачку печенья, помаду, немножко разворошила стопку постельного белья. Оставалось полное впечатление, что хозяйка купе по-прежнему пребывает где-то поблизости. Объемистая сумка стояла в ящике – и ничего в ней не было, кроме большой коробки из плотного картона, распиравшей сумку так, что у любого наблюдателя оставалось впечатление серьезного багажа.
Уставилась в окно на уныло серевший снег, покрывавший кое-где поля. Голые березы, низкие сопки на горизонте – уныло… В голову почему-то лезли строчки из последнего шедевра покойного Кухарука:
– В то утро бандитов гроза погибает,оставив жене скорбь и детям.Матерый бандит его жизнь обрываетв расцвете всех сил на рассвете.Угрозыск теряет орла-капитана,кто мог стать вполне генералом.Придет ли конец мафиозному клану,а также всему криминалу?Одно утешает, что улицу этуназвали теперь в честь героя,кто пал смертью храбрых нынешним летомв борьбе против банд под горою…Надо же, как впечаталось! Увы, Кухарук, несмотря на свою жутковатую биографию – а может, как раз благодаря ей, – в пиитическом творчестве своем был неисправимым романтиком. Жди, как же.
